Михаил — довольно неплохой парень, он не обделён ни умом, ни внешностью. Иногда я разрешаю ему посидеть со мной на берегу моря. Порой позволяю себе прочувствовать его эмоции, ощутить то волнение, восхищение и внутреннюю дрожь. Это прекрасно! Такого я никогда не испытывала. Я с головой погружаюсь в его мир, чувствую, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно, слышу его мысли. В них нет ни капли пошлости, лишь полное и всецелое обожание. Я наслаждаюсь этими мгновениями. Но в то же время понимаю, что это чувство не для меня. И всё же, эти моменты близости оставляют глубокий след в моей душе. Случается, я даже завидую ему, вам, вашей способности так искренне любить и восхищаться.
Прости, Михаил, не сегодня, — мысленно вздыхаю я и прохожу мимо, словно лёгкий ветерок, едва касаясь его, и он меня даже не замечает.
Сегодня суббота, и я не планирую возвращаться домой. Мой путь лежит в сторону гипермаркета через пару домов. Точнее, к дальнему углу стоянки, где меня поджидает чёрный ауди. Я открываю дверцу и, чуть наклоняясь в салон, спрашиваю:
— Можно?
А вот и порочность нашего воспитания — не тревожить никого без разрешения, не нарушать чужих границ без дозволения. Всё тот же пресловутый территориальный инстинкт. Теперь понимаете откуда это?
— Садись, Софи, — приглашает меня приятный баритон.
— Спасибо, Александр Павлович.
— Как прошёл день? — на автомате спрашивает он, трогаясь с места.
— Не плохо.
Александр Павлович Минин — учитель химии в средней общеобразовательной школе № 1. Ему тридцать восемь лет. Он мне нравится, чем-то напоминает холёного чёрного кота, готового в любой момент грациозно и мягко приземлиться на лапы. У него примечательная внешность, которая сразу привлекает внимание: высокий лоб, густые тёмные брови, выразительные глаза и чёткие черты лица. Он мог бы легко стать актёром кино благодаря своей брутальности и харизме. Его движения плавные, но в них чувствуется скрытая сила, а голос глубокий и звучный. При росте сто девяносто два сантиметра он кажется совершенно особенным, истинным воплощением силы и уверенности. Не сомневаюсь, что люди в его присутствии чувствуют себя спокойно, словно он может защитить от любых невзгод.
— Сегодня без крови? — интересуюсь я, примечая, что мы движемся в центр, а не выезжаем за город.
— Без крови, — соглашается он, улыбаясь одним уголком рта.
— А что так скромничаешь?
— Настроение такое, — уже открыто улыбается он, поворачиваясь в мою сторону на светофоре.
Мы познакомились пятнадцать лет назад, если так можно сказать. И в нашу первую встречу я позволила ему себя убить. По тому, что мы оба живы и сидим на комфортных сиденьях, и нас обдувает прохладный воздух из кондиционера, легко можно догадаться, что он в курсе того, кто я. А я знаю, кто он.
Однокомнатная квартира на пятом этаже новостройки встречает нас духотой. Александр Павлович поспешно ищет пульт от кондиционера, а я бреду в спальню и отбросив рюкзак, прыгаю на кровать. Через секунду ко мне заглядывает Александр Павлович:
— Ты чего в грязной одежде легла на чистую кровать?
— Очень странное замечание от любителя грязных делишек.
— Ты бы хоть не в грязной заваливалась, — зачем-то добавляет он, направляясь к шкафу.
Я закидываю руки за голову и хитро прищуриваюсь:
— Мне раздеться?
Он пристально и серьёзно смотрит на меня, прежде чем ответить:
— Нет. Я сам, — он снимает пиджак и вешает его на плечико, а затем начинает расстёгивать рубашку: — Сделай мне кофе.
— Это твоя хата. Сам иди и сделай, — роль школьницы всё ещё не отпускает меня.
Александр Павлович закатывает глаза, но я знаю, ему такое нравится.
— Это твой практически второй дом. Могла бы хоть что-то сделать для меня! — в нём словно просыпается капризный ребёнок.
— Я тебя дружу, — бросаю я, всё-таки поднимаясь и направляясь на кухню.
Просторная кухня, залитая лучами послеобеденного солнца, напоминает светлый холст, на котором природа рисует свои тёплые узоры. Кондиционер тихо гудит, мягко охлаждая воздух, наполняя кухню приятной прохладой. Александр Павлович прав: я прекрасно знакома с его квартирой. Открыв шкафчик, беру один из холщовых мешочков. Его грубая ткань скрывает ароматное сокровище, привезённое Александром Павловичем этой зимой с Кубы. Эти тёмные зёрна впитали в себя тепло и энергию самой жизни, чтобы поделиться ими с кем-то на другом конце света.
Шум от кофемолки заполняет пространство, аромат зёрен становится ярче, насыщеннее. У меня нет такой страсти к кофе, как у Александра Павловича, но я могу его понять. Для него кофе — это не просто напиток, это ритуал, способ расслабиться и насладиться моментом. Для меня же самым вкусным и желанным напитком всегда будет кровь первой отрицательной группы.
Если у вас она самая. Возрадуйтесь! Это не просто дар природы, это настоящая привилегия! Вы — часть уникального клуба людей, обладающих выдающимися качествами. Ваша группа крови — это ключ к пониманию, почему вы выделяетесь среди остальных.