За окном было пасмурно поэтому, случайно глянув на время, я с удивлением отметила, что время приближается к полудню. Стоило заскочить домой, а то мои человеческие «родители» поднимут панику, а мне совершенно не хочется тратить силы на успокоение их и всей полицейской рати, разыскивающих их «дочь». Я уже собиралась уходить, но решила вернуться, и ещё раз припасть к доверчиво открытой шее. Александр Павлович вздрогнул от неожиданности, а я, чуть оторвавшись, шепнула:
— Я немного.
Как ни крути, а живая кровь делает нас сильнее.
— Давай я тебя подвезу, — предложил он, когда с перекусом было покончено.
— Не стоит, — отмахнулась я. — Я пройдусь, мне надо подумать.
Вампир, загулявший на мою территории, не так уж и прост. То, что я не нашла ни одного следа, ни учуяла его может говорить лишишь о двух факторах: первое, он намерено скрывает своё присутствие, а второе, он очень даже не слаб. И я понятия не имею, как его отыскать.
Море сегодня было не спокойным, грязным и мутным. После шторма всё побережье затянуло водорослями, распространяющими смрадный аромат йода. Стоило сунуть ключ в замочную скважину, как дверь тут же распахнулась, едва не ударив мне в лоб, а меня плотно окутал запах свежей выпечки и ванили.
На пороге возникла взволнованная женщина средних лет и приятной наружности:
— Софи, где ты была?! — её мягкий голос дрожит.
Хех! Она уже практически на грани, почти соскочила.
— Привет, мам. Я как раз вернулась от подруги, — говоря это я подсвечиваю глаза внутренним светом, и она расслабляется, как наркоман, а в нашем случае гипнотик, получивший очередную дозу.
— Ох, прости. Вылетело из головы, — тушуется она и скованно смеется. — Это же надо! Завтракать будешь?
— Нет, но не против побаловаться плюшками. Ты же их испекла?
— Да! Пойду заварю чай с чабрецом, — соглашается она, удаляясь на кухню.
— А где отец? — кричу я вдогонку.
— У него очередная важная встреча на работе.
Я вовсе не хочу есть, но не желаю лишать её той толики обманчивого счастья, получаемого ею в обеспечении моего комфортного существования среди людей. Интересно, я бы чувствовала нечто подобное, имея своё дитя?
Не понимаю, почему тема детей и связанные с ними мысли частенько крутятся в моей голове, даже, когда это совсем неуместно. На полпути в кухню квартиру разрывает звонок стационарного телефона. Меня даже удивляет, что на него ещё кто-то звонит. Обычно им пользуются лишь для того, чтобы найти сотовый.
— Софи, сними трубку.
— Ага! — я меняю курс своего движения. — Алло?
— Софи? — раздаётся в трубке до боли знакомый голос.
— Мама?
— Что? — из-за поворота появляется моя человеческая «мать».
— Забудь! — велю я ей, подсвечивая слова внутренним приказом. — Жди меня на кухне.
— Софи? — из трубки снова доносится голос.
— Да, это я. Не ожидала твоего звонка.
— Как ты?
— Клыки ещё на месте, — отвечаю я и почему-то начинаю улыбаться.
— Я рада.
Понимаю, это может вызвать диссонанс, учитывая, как часто я говорю, насколько стара, но вспомните, что я рассказывала вам о земной карусели и её значимости в нашей жизни. И среди людей бывает такое, что родители хоронят своих детей.
— Я тоже.
— Не хочешь вернуться домой?
— Нет. Не хочу, чтобы вы меня жалели.
Она молчит томительно долго прежде, чем спросить:
— У тебя всё хорошо?
И на этой фразе в мою душу закрадывается сомнение. Нет, мы не чудовища и не монстры, но всё же не настолько чувствительны и сентиментальны, как люди.
— Что случилось? Почему ты звонишь?
— Ты не подумай, я правда рада, что с тобой всё в порядке…
— Мама! — я прерываю её окриком. — Мы же договорились, я дам знать, когда…сама знаешь, что. Говори, зачем звонишь?
Она шумно вздыхает и признаётся:
— Лука сбежал. Мы с отцом не можем его найти. Есть подозрения, что он ищет тебя.
Плохо. Чертовски плохо! Помните я рассказывала об обращенных? Хуже них могут быть только полукровки. Практически равные по силе с чистокровным, но в то же время подверженные всем человеческим слабостям. Нет ничего постыднее, чем породить полукровку. Обычно мы не испытываем сексуальных страстей в отношении питомцев, но как показывает история… Такое случается, если сильно увлечься восприятиям чувств человека, погрузиться в них слишком глубоко. Это что-то типа того, как я считываю эмоции Михаила. Они нам приятны.
Лука — тщательно скрываемый позор моего отца. И именно я несколько столетий назад, поспособствовала его заточению.
Моё сердце пронизывает острая боль, неясного происхождения. Вампир вовсе не скрывался, он разыскивал меня. Нападения были приманкой, чтобы привлечь внимание. И он добился в этом успеха. Живое доказательство того, как можно прожить безумно долгую жизнь и до сих пор совершать глупости, скрипит зубами. Пустырь! Мы там прилично наследили, мне и в голову не пришло заметать следы. Телефонная трубка выскальзывает из моей руки и с грохотом падает на пол. Мой кот!