Со стороны мы, может, похожи на влюблённую парочку с некоторыми странностями, но не стоит заблуждаться. Кот! Большой чёрный кот. Иногда его тошнит шерстью, временами он обижается и срёт, где не положено, дерёт мебель и стены, но вы всё равно не выгоняете своего питомца из дома за его шалости и норов потому, что он красивый и порой ласков. Вот моё истинное отношение к Александру Павловичу. Не могу сказать столь однозначно за него. Его чувства в отношении меня чем-то напоминают ощущения Михаила.
— Стой! — мой слух уловил нечто странное, чему я не придала сначала значение, и лишь с запозданием осознав, что услышала: — Верни, где было! — командую я.
— Что? — бессмысленно переспрашивает он, до этого бездумно переключающий каналы телевизора.
Я кидаюсь к нему, выхватывая пульт, и начинаю быстро щёлкать.
— В другую сторону, — уточняет он, озадачено глядя на меня.
Вот! Это были новости: «…У городской службы отлова животных ответ простой: есть закон о защите животных, и все ведут себя согласно этому закону. В питомник попадает лишь малая часть бездомных собак. Такие питомники чаще всего существуют на пожертвования, и содержать большое количество диких животных иногда просто нет возможности. Тогда собаки вновь оказываются на улице. Привитые, но всё так же агрессивные. Напоминаем, что в нашем регионе усыплять бездомных собак отказываются, а это уже третье нападение собак в нашем городе, закончившееся летальным исходом. Екатерина Паршина специально для РенТВ.»
— Ты понял, где это было?
— Что тебя так зацепило? — бормочет он, но перехватив мой серьёзный взгляд, быстро добавляет: — Нет. Я не обратил внимания.
Я перепрыгиваю обратно за комп. Стремительный бег пальцев по клавиатуре и экран выдаёт мне нужный адрес.
— Одевайся, поехали.
— Куда?
— На Комсомольскую, 52.
— Да что с этими собаками не так?! — возмущается он, но следует моим указаниям.
— Разберёмся на месте.
Нам пришлось немало покрутиться, петляя по улочкам частного сектора. Местом происшествия был неухоженный пустырь, за которым маячила какая-то заброшенная фабрика. Когда мы его отыскали, на город уже опустились сумерки. Темнота вовсе мне не помеха, сейчас для меня более важны запахи.
— Может, ты мне всё-таки объяснишь, что тебя так заинтересовало? — спрашивает Александр Павлович, вслед за мной покидая салон автомобиля.
— Погоди, — отвечаю я, втягивая воздух ноздрями.
Да, недавно здесь пролилась вторая положительная кровь. За ней чувствуется запах жухлой листвы, прелой земли, разлитой когда-то солярки, где-то неподалёку жарят шашлык… Стоп! Ушла не в ту сторону.
— Для стаи собак, слишком мало запаха псины, — вслух заключаю я.
Замечаю чуть восторженный взгляд Александра Павловича, открывшего во мне ещё одну необычную для него способность.
— И что это значит?
— В моём городе завёлся вампир.
— А при чём тут собаки?
— Это не собаки. Это его фамильяры, что призваны скрыть следы его жизнедеятельности.
— Ты же говорила, что вам не требуется добывать кровь столь примитивно.
— Встречаются дикие особи. По тем или иным причинам, изгнанные из семьи. Или по собственным убеждениям возомнившие себя хищниками. Таких не удовлетворит кровь, полученная по какому-либо договору. Они хотят ощутить страх и ужас своей жертвы.
— Значит, ты у меня добрый вампир? — улыбается он, ласково заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.
— Не знаю, я старая.
Говорю вполне серьёзно и искренне, а он хохочет. Чудной человек.
Не желая сдаваться и уходить без зацепки, я до глубокой ночи бродила по пустырю, по округе, по коридорам заброшенной фабрики и ничего не находила. Погода стремительно портилась. Ветер, как голодный зверь, рычал всё громче, безжалостно сметая все запахи в одну кучу. В стороне над морем то тут, то там без конца вспыхивали молнии, окатывая нас запоздалыми раскатами грома. Александр Павлович спотыкался, и без конца чертыхался, ничего не видя в кромешной темноте, безлунной ночи, но упорно шёл за мной. Кажется, он считал, что мне требуется защита. Забавный, правда? Он облегчённо выдохнул, когда небеса, наконец, прорвало, и на нас хлынул холодный дождь. Я сжалилась:
— Это бесполезно, пошли к машине.
Оказавшись дома, Александр Павлович быстро принял душ и завалился на кровать, где практически сразу же уснул, мирно посапывая. А я уселась за комп в поисках нужной информации.
К сожалению, выяснить тоже ничего не удалось. Три нападения, периодичностью раз в месяц. Это говорит о выдержке и силе, а значит, пришлый не какой-то низший вампир. Я пью кровь раз в неделю и то потому, что могу себе это позволить. К тому же нахожусь на краю смерти, и я понятия не имею, когда выпадут клыки и мой банкет закончится. Несмотря на то, что я прожила длинную жизнь, сказать честно, мне хочется жить ещё. Вот такой парадокс.
На самом деле можно было бы оставить выходки неизвестного без внимания, но территориальный инстинкт кипел от негодования, истошно вопя: «Моё! Всё моё!».