— Говорите хотя бы не так громко…
Наш семейный дипломат обещала. На первый раз нам сошло с рук. Хозяйка вернулась за стойку, больше обычного походя на настоятельницу монастыря, окруженную одобряющими ее послушницами.
Возраст пощадил сестер. По всей видимости, желая отблагодарить за оказанные ими миру услуги: они явили пример жизни энергичной, храброй, немалодушной.
И все же возраст есть возраст. Он не может уступать во всем, иначе кто бы стал с ним считаться? Он атаковал их на невидимом, но весьма существенном направлении — слухе.
Иными словами, Энн и Клара с каждым годом слышали все хуже, разумеется, не признаваясь в этом. Интересовали же их только самые интимные и непристойные подробности.
Представь себе твоего деда, вынужденного по нескольку раз повторять какую-нибудь скабрезную деталь, все более повышая голос. Естественно, все окружающие переставали есть и оборачивались на нас. Порой приходилось даже выговаривать по слогам.
После первого сделанного нам предупреждения, весьма чувствительного как для моей гордости, так и моей профессиональной деятельности (некоторые посетительницы кафе узнали эксперта-садовода), я попросил сестер перенести наши встречи в более тихое и немноголюдное место.
Приговор был суров и обжалованию не подлежал:
— Ты нас разочаровываешь, Габриель. Весьма, весьма. А нам казалось, мы научили тебя двум важнейшим правилам жизни: первое — ритуал есть ритуал; второе — нами управляет география.
Возможно, ты сочтешь, что я должен был проявить твердость и тотчас порвать с ними. Это было невозможно.
Никому не дано увернуться от заложенного в него генетически. И речь не только о генетическом коде, записанном в нуклеиновых кислотах, не только об X и Y, но и о совокупности иррациональных качеств, которым не посопротивляешься.
Так что каждый первый четверг месяца в семнадцать часов пополудни я оправлялся на пытку. Идя по улице Риволи, я говорил себе: «Только не „Анжелина“. Мне за пятьдесят, и я уже заранее краснею». Но голосок внутри спорил: «Мой отец доверил мне двух своих женщин. Я обещал. Жизнь у них не сахар. Мои рассказы — их единственное развлечение». После этого я набирал в грудь воздуха, толкал дверь и шел прямо к столику, за которым уже сидели две дамы в черном, дожидающиеся меня. Хозяйка поднимала указательный палец, ее глаза метали молнии.
— Прошу вас, без скандала. Я рассчитываю на вас.
— Ну же, рассказывай! — умоляли сестры. — Что еще случилось за то время, что мы не виделись? Что та рыжая квохтушка, удалось тебе ее…
Как заставить Время вернуть мне Элизабет?
Габриель охотно применил бы силу, если бы это помогло. Но как осилить Великого Владыку?
И потому он гасил в себе гнев и нетерпение и умножал знаки безразличия, обращенные ко Времени, одновременно маскируясь под его подельника.
— Я — друг Времени, — любил он говаривать.
— Как можно быть другом того, о ком известно, что он вас непременно прикончит?
— Я живу у Него на виду, наношу Ему визиты по крайней мере раз в неделю.
— Визиты Времени? Что за вздор?
— Приезжайте ко мне в Версаль, сами увидите.
Габриель наконец уяснил подлинную суть и глубинный замысел Королевского сада: помимо того, что это был ботанический музей, хранящий образцы исчезнувших фруктов и овощей, это был еще и музей Времени — единственное место на земле, где Время соблаговоляло показаться во всех своих обличьях.
В историческом
Людовик XIV пылал такой любовью к своему саду, что сам написал путеводитель по нему:
I. Пройдя сени мраморного двора, выходишь из замка и оказываешься на террасе: следует остановиться на верхних ступенях, чтобы окинуть взором расположение водоемов и беседок с фонтанами.
II. Затем следует прямиком отправиться к фонтану Латоны[29] и там сделать остановку, чтобы разглядеть Латону, ящериц, статуи. Далее идти по королевской аллее к каналу, скульптуре Аполлона. Оттуда обернуться, чтобы полюбоваться замком и партером.
III. Затем повернуть налево к сфинксам, по дороге остановиться перед садовой беседкой с водяным снопом и широкой водяной скатертью; перед тем, как пройти между сфинксами, остановиться еще раз, чтобы полюбоваться южным партером, после чего идти прямо к оранжерее, откуда видны партер с апельсиновыми деревьями и озеро Швейцарцев.
И так далее до XXV этапа осмотра:
Дойти до пирамиды, сделать остановку, затем подняться к замку по мраморной лестнице.
Стоит закрыть глаза или, напротив, окинуть взором дали, как со стороны озера Швейцарцев через калитку в решетке Фордрена появится сам Король-Солнце, ступающий уверенно, несмотря на высокие каблуки. Вот он срывает свою любимую грушу Луизбон д'Авранш и, откусывая от нее, диктует писарю следующие этапы своего руководства по осмотру Версаля. Сок груши медленно стекает с монарших уст и капает на кружево камзола.
XXVI. Войти в Сад. Пройти в самую его середку, где находится водоем, обойти его кругом и осмотреть террасные посадки и шпалерные деревья. После того свернуть налево и заглянуть в спаржевый огород и в сливняк.
