— Как же нет? — распалилась Лида. — Женщин убивают из-за ревности! Это всем известно.
— Кроме меня.
— Да?
— Женщин вообще редко убивают. А если и убивают, то как правило, в ссоре, или они мешают уйти к другой, или из-за алиментов, или из-за возможного ребёнка… Но не из-за ревности.
— Неужели?
Очередное шипение убежавшего кофе оторвало Лиду от мрачной темы. Она перелетела к плите, обдав инспектора и пионы душистым ветерком. Пионы качнулись. Инспектор поймал запахи: духи, стиральный порошок, опять-таки кофе и ещё какой-то, свой, который знать ему не нужно.
— Вадим, но ведь раньше из-за женщин трагедий случалось больше?
— Конечно.
— Почему же теперь не так?
— Потому что женщины стали доступней.
— Да?
Инспектор вдруг поймал себя на озорной мысли — ему захотелось, чтобы кофе опять убежал. Пусть себе кипит и бегает по конфорке. И он стал сумрачно думать, отчего это ему так захотелось.
— Вадим, вы говорите страшные вещи.
— А пусть женщины исправятся.
Лиде показалось, что у неё не в порядке одежда. Что-то расстегнулось или оборвалось. Она непроизвольно коснулась пальцами ворота кофточки и окинула себя почти незамеченным взглядом. Почудилось. От крепкого кофе, от выпитого и от подгоревшего на плите, воздух на кухне стал пряным до густоты. И тут увидела глаза инспектора…
— Что вы так смотрите?
— Как?
— Будто хотите меня ограбить, — подыскала Лида приблизительные слова, потому что до точных не хотела догадываться.
— Привык высматривать из засады, — объяснил инспектор, потухая глазами. — Однако мне пора.
— В засаду? — улыбнулась Лида.
— Да, ночь пролежу в собачьей будке, — улыбнулся и он.
И когда инспектор уже надевал плащ, Лиду осенило поздним вопросом:
— Вадим, кажется, вы что-то хотели сказать?
— Разве?
— А может быть, что-то не договорили…
Петельников взялся за ручку двери и мягко усмехнулся.
— Мы всегда что-то не договариваем…
