Скорее всего от глупого ожидания ему показалось, что в одном месте, ближе к локтю, кожа порозовела. Маленькое пятнышко, которое, видимо, было и раньше. С трёхкопеечную монету. Нет, с пятачок. Вернее, с ручные часы. Да оно вроде бы растёт…
Он отпустил ироничную улыбку, мешавшую сосредоточиться, и начал смотреть зорко, во все очки.
Пятно расползалось, как на промокашке. Оно уже с яйцо. Уже с крупную картофелину… Бледно-розовое, едва проступающее. Нет, заметное, алое. Краснеет… Уже до арбузной мякоти. Нет, до варёной свёклы. Да оно пышет жаром…
Рябинин вскинул голову — лицо Калязиной морщилось от боли.
— Жжёт, — тихо сказала она.
— А вы того… ликвидируйте.
Она закрыла ожог платьем и убрала руку. Рябинин схватил папку, залистав бумаги и зарываясь в них растерянным взглядом. Что-то надо сделать или сказать… Например, расхохотаться как от весёлого фокуса. И не смотреть ей в лицо, затянутое наглым торжеством, которое было и тогда, с этой спичкой.
— Сегодня хорошая погода, — негромко заметила Калязина.
— Да, тепло.
— Паутина летает.
— Это от пауков…
Она шумно встала. Теперь ему придётся поднять голову и встретиться с её глазами.
Но Калязина не торжествовала, устремив свой тёмный взгляд поверх его макушки, за окно. Её нос мелко и неприятно вздрагивал, как у кролика. Она принюхивалась. К чему? Рябинин ждал — побеждённые ждут.
— Пахнет дымом, — неуверенно сказала она.
— Не чувствую, — вяло возразил Рябинин.
— Где-то горит…
Он промолчал, испытывая только одно желание: скорее бы она ушла.
— Вижу ясное пламя…
— Где видите?
— Далеко, за городом.
— За городом?
— Да, в посёлке Отрадное.
Она уже не дёргала носом, а широко открытыми глазами смотрела за город, за дома, за горизонт, где был этот посёлок, — до него ехать минут сорок электричкой.
— Ну и как горит?
— Высокий огонь. Мне жарко…
Рябинин теперь уже не знал, видел ли он, показалось ли ему, но по её напуганным щекам жарким мигом блеснул далёкий и красный отсвет. Она вздохнула, отстранясь от него, от окна и от этого пожара.
— Сергей Георгиевич, я вам позвоню…
И ушла не как победительница — тихо, бесплотно прошуршав к двери.
Рябинин потёр ладонями щёки. Брился, а шуршит. Что-то он хотел сделать… Нет, не очки протереть. Нет, не чай пить. Не к Беспалову, не в канцелярию. Не Калязиной звонить — она ведь была. Но звонить… Он протянул руку к трубке и, раздумывая, набрал ноль один.
— Товарищ дежурный! Следователь Рябинин. Сегодня пожары в городе были?
— Один, да и тот без огня… У мужика диван истлел.
— А в посёлке Отрадном ничего не горело?
— В Отрадное только что выехали две машины. Сарай с хламом горит. А вы как узнали?
— При помощи ясновидения, — серьёзно ответил Рябинин.
Пыталась ли я выйти замуж ещё раз? Пыталась, но всех претендентов подвергала тестированию. Тест элементарный — прогулка по городу. Вот как проверила я одного инженера…
Такси не нашёл. В кино билетов не достал. На хороший ресторан у него не было денег. Зато в кафе брал всё, что предлагал официант, который его на пятёрку и обсчитал. Вывод: специальность не прибыльная, а характер не пробивной. Помахала ему на прощание японским зонтиком… Да и зачем мне муж, если я решила сделаться богом? Боги одиноки.
Стала ли я женщиной лёгкого поведения? А бывают мужчины лёгкого поведения? Женщиной лёгкого поведения называют ту, которая ведёт себя так же свободно, как и мужчина. А у нас, слава богу, равноправие.
