И они вошли внутрь. В холле стояли высокие старинные часы, их стрелки показывали семь. Большое зеркало в позолоченной раме. В зеркале, наверное, хранятся образы всех тех, кто когда-либо стоял перед ним или проходил мимо, мелькнуло в голове у Инджи. Каждый жест Ирэн Лэмпэк, каждое движение Меерласта Берга, каждый нерешительный или уверенный взгляд маленького Карела отпечатались в нем. Ибо образ возникает в зеркале, чтобы исчезнуть, как и камень исчезает в воде, пробив поверхность. И как камень лежит на дне и ждет, так и все то, что видело зеркало, лежит в его глубине.
Из холла вела дверь в большую комнату — Перьевую Студию, как называли ее в те прошедшие времена. В ней стояли большие чертежные столы со все еще прикрепленными к ним рисунками моделей Меерласта и Ирэн Лэмпэк, сделанными элегантными чернильными штрихами. Инджи наклонилась и прочитала слова, написанные витиеватым готическим почерком: «Ирэн, дорогая, прочти и скажи мне, что ты об этом думаешь. Написано в спешке…»
Пришлось приблизить лицо к бумаге, чтобы расшифровать выцветшие чернила. «Осень уже почти настигла нас. Очень скоро мы начнем чувствовать себя неуютно в летних, легких-как-воздух нарядах. Самые разумные из нас уже проверяют свои гардеробы, смотрят, что еще можно носить, а что следует заменить чем-нибудь новым. Бесспорно, это очень серьезное и сложное время нашей жизни: выбор нового гардероба. На первой фотографии вы видите элегантную маленькую шляпку, просто и со вкусом обрамленную перьями. Короткая вуаль, не закрывающая рта…» На этом надпись обрывалась. Внизу была приписка: «Не забудь: заплатить конюхам в пятницу».
Инджи осмотрелась. Сквозь щели в закрытых ставнях пробивался свет, вокруг в сумерках стояли манекены. Они были в шляпах, перья на головах без лиц слегка колыхались под действием ветерка, дующего в открытую парадную дверь. Инджи посмотрела на гипсовые манекены, на разбросанные булавки у ног одного из них. Она наклонилась, чтобы поднять их, но они прилипли к полу — то ли из-за приржавели, то ли застыли в окаменевшей пыли.
Тут Инджи сообразила, что Марио Сальвиати нет рядом с ней.
— Марио! — закричала она. Прибежали оба пса. Инджи пересекла сумрачный холл и нашла старика в другой большой комнате, где на полках лежали ряды шляп всех фасонов и размеров. Он сидел, скрестив ноги, на полу, и поглаживал свою руку длинным страусиным пером. Инджи подошла к нему вплотную, но он был так поглощен своим занятием, что не заметил ее. Ей кажется или на его губах действительно играет легкая улыбка? Инджи наклонилась ниже и стала завороженно смотреть, как перо движется по коричневой руке, а потом, когда старик повернул руку, по нежной бледной коже, по венам на запястьях, по коже ладони, по камню, вросшему в ладонь, потом начало щекотать между пальцами…
Она стояла очень близко, и ее запах накрыл Марио Сальвиати. Он тут же прекратил свое занятие и протянул ей перо. Это была первая инициатива со стороны Немого Итальяшки. До сих пор он всегда позволял ей вести себя за собой. Инджи взяла перо и стала щекотать его по лицу. Она сидела рядом и проводила пером по его носу, по губам, по бровям, по морщинистым векам.
Вокруг них на полках лежали шляпы; каждая имела свое название, и под каждой была этикетка с аккуратной надписью каллиграфическим почерком: Ибис, Жиголо, Монтпелье. И здесь перья колыхались, как водоросли, попавшие в морское течение.
Тут собаки пришли в возбуждение. Инджи и Немой Итальяшка пошли за ними следом по дому. В столовой стоял огромный стол, накрытый на двадцать четыре человека: винные бокалы, тарелки, приборы и салфетки. В воздухе витал аромат свежезапеченной бараньей ноги, от которого рот наполнялся слюной. Инджи увидела, что Немой Итальяшка вскинул голову, а из пасти Александра потекла на пол слюна. Она с недоверием прислушивалась к звону приборов.
В панике схватила Инджи Немого Итальяшку за локоть и потащила его прочь из комнаты, дальше по коридору. Оба пса мчались за ними по пятам, потом вырвались вперед, буксуя на гладком деревянном полу, проехались по персидскому ковру, стукнулись своими большими задницами об пол, потом они все вместе, толкаясь и спотыкаясь, выбежали из парадной двери и бросились вниз по ступенькам. Когда они пробегали мимо зеркала в холле, их изображения медленно погрузились в него. На залитой солнцем лужайке они остановились, чтобы перевести дыхание.
Все еще задыхаясь, Инджи с изумлением уставилась на уголок рта Марио Сальвиати. Похоже, он снова научился улыбаться.
Капитан Вильям Гёрд сидел на походном стуле под дубом перед Перьевым Дворцом. Его стреноженная лошадь, а также лошадь его проводника Рогатки Ксэма паслись у него за спиной. Его столик для рисования был разложен, бутылочки с красками аккуратно стояли перед ним в ряд. Сильно пахло теплой травой кикуйю. Рогатка Ксэм сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и надвинув шляпу на лицо.
