Смотри Глубже захихикал.
— Да вы теперь настоящая йерсонендка, мисси!
— Я учусь, я учусь, — сказала Инджи. — А теперь расскажите мне поподробнее об отношении горожан к… — она подбирала слова, — …к цветной крови Бергов.
— А, грязная кровь!
— Я этого не говорила! — Гнев вспыхнул мгновенно. Она уже готова была встать и выйти, но бармен ее остановил.
— Извините, мисси. Простите меня. Просто люди здесь так говорят.
— Возможно, но не при мне. Я этого терпеть не могу.
— Еще раз извините. Хотите еще пива?
— Я еще это не допила.
— За счет заведения? — унижался он.
— Ну ладно, пусть постоит в холодильнике. И следите за речью.
— Простите, простите, простите.
— Ладно. Теперь рассказывайте.
Смотри Глубже вздохнул.
— Понимаете, начиная от Джонти Джека и до Матушки Тальяард, через Ирэн Лэмпэк и Меерласта Берга, сына малышки Сары Бруин, потомка Вильяма Гёрда и дочери Энсина Молоя и Титти Ксэм, во всех в них есть цветная кровь.
— И что люди по этому поводу думают?
— Есть вещи, о которых говорят, и вещи, о которых не говорят, — глазки Смотри Глубже блеснули, — но Меерласт и его сын, Испарившийся Карел так стремились к большим делам, потому что чувствовали себя цветными в городе белых.
Инджи надолго приложилась к своему стакану с пивом.
— Печально все это, — произнесла она.
— Это Кару.
— Нет, — рассердилась Инджи, — это не Кару. Вовсе не Кару гонялось за водой, золотом, или перьями, или белой кожей. Кару — это камень. Камень, который ничего не знает о дискриминации или неприязни. Камень, который все терпит и выдерживает любые испытания. Бессчетные годы. Бесконечные годы, если вам так больше нравится. Вот что такое Кару. Посмотрите сами: холмы, неизменные, ничего от вас не требующие. Не то что эти, в углу… эти… эти слепцы… эти деревенщины, которые унаследовали фермы и теперь…
Она с трудом остановилась, удивленная собственным взрывом эмоций.
— Я еврейка. — Инджи вздохнула, словно это все объясняло.
— А я со стороны отца итальянец из Кару, — признался бармен. И пожал плечами, словно говоря: мы-то знаем, что это значит. — Так значит, вы собираетесь рисовать камни, мисси? — спросил он, немного помолчав.
Удивленная, Инджи посмотрела в лицо Смотри Глубже и ощутила его насыщенное бренди дыхание.
— Да, — в замешательстве произнесла она. — Да. Я собираюсь рисовать камни.
Она оттолкнула пиво и выскочила прочь из паба.
— Мисс Ландер! — закричал ей вслед Смотри Глубже, подняв ее полупустой стакан. Но она уже была на улице, свистнув псам, которые спали в тени веранды, и устремилась в сторону Дростди. Камни, думала она. Разумеется! Это же так очевидно! Жирные, закругленные формы. Женоподобные камни, угловатые напластования, утесы… Камни!
Инджи вбежала в калитку и едва не столкнулась с Матушкой Тальяард. Та стояла и дрожала, как осиновый лист.
— Вам еще нравится здесь жить? — пискнула матушка, застигнутая на том, что стоит по ветру и наблюдает за отцом, а тот сидит у прудика, опустив руку в воду, и рыбка кой гладит его плавниками.
Инджи, отважная после выпитого пива и внезапно снизошедшего вдохновения, спросила ее напрямик:
— Почему вы не подойдете, и не сядете рядом с ним, и не прикоснетесь к нему? Вот же он. Он ждет вас. В конце-то концов, он ваш отец!
Матушка судорожно вздохнула.
— Золотая Копь. — Слова выскользнули вместе с выдохом. Она сунула руки в карманы фартука и побежала в дом.
Инджи постояла, уперевшись руками в бока.
— Да вы тут все трахнутые золотом!! — заорала она, и служанки испуганно выглянули в кухонное окно; попугаи возбужденно закричали, а павлины взлетели в воздух, зашумев крыльями и зашуршав длинными хвостовыми перьями. Рыбка-кой быстро выскользнула из-под руки Немого Итальяшки, предупредив его этим, что здесь что-то затевается. Он унюхал перья павлинов и движение теплых тел вокруг, и попугаев, роняющих от испуга похожий на червячков помет. Он встал на ноги и повернулся к Инджи.
— Ты меня слышишь? — заорала она ему в лицо, но он стоял, как статуя, не шевельнув ни единым мускулом. Инджи подошла к нему, обвила его руками и положила голову ему на плечо. Она знала, что служанки наблюдают за ней и сейчас позовут генерала и матушку, но ей было наплевать. Она понимала, что собаки недоуменно смотрят на них, что все во внутреннем дворике внезапно затихло, но ей было наплевать.
— Держи меня крепче, — пробормотала она, но ее слова были для него всего лишь дыханием на щеке.
