— Это копия, сделанная ювелиром. Меньше оригинала, из золота и эмали.
Вошел Спенсер. Он снова сел и положил перед собой на стол толстую стопу желтых листов бумаги. Бросив на них рассеянный взгляд, он устремил его на Эйлин.
— Можно мне поближе рассмотреть ваш медальон?— спросил я.
Она сняла его с цепочки и подала, вернее, бросила мне в руку. Затем с любопытством и удивлением посмотрела на меня.
— Почему вас заинтересовала эта вещица? Это значок так называемых Артисте Райфлз, отряда ополчения. Человек, подаривший его мне, вскоре пропал без вести. Это было в Андалснез, в Норвегии, весной того страшного сорокового года.
Эйлин улыбнулась и сделала рукой жест.
— Эйлин всю бомбежку пробыла в Лондоне,— проговорил невыразительно Спенсер.— Она не могла оттуда уехать.
Мы не обратили на Спенсера внимания.
— Вы тоже его любили,— заметил я.
Эйлин опустила глаза, а когда подняла их, наши взгляды встретились.
— Это было давно,— сказала она.— И была война. Тогда происходили странные вещи.
— Тогда происходило нечто большее, миссис Эд. Кажется, вы забыли, что говорили об этом. «Страстная, невероятная, таинственная любовь, которая бывает раз в жизни». Так вы говорили. И вы все еще любите его. Как хорошо, что у меня те же инициалы, что и у него[1]. Я полагаю, что из-за этого вы и обратились ко мне.
— У него было совсем другое имя,— холодно заметила Эйлин.— И он мертв, мертв, мертв.
Я протянул Спенсеру золотой с эмалью медальон. Он нерешительно взял его в руки.
— Я уже видел его,— пробормотал он.
— Обратите внимание, правильно ли я толкую изображение,— сказал я.— Оно состоит из широкого кинжала на белой эмали в золотом обрамлении. Кинжал направлен острием вниз перед парой сложенных крыльев с перьями, торчащими вверх. Перед кинжалом лозунг: «Риск — благородное дело».
— Правильно,— сказал Спенсер.— Разве это так важно?
— Миссис Эд сказала, что это знак различия подразделения ополчения Артисте Райфлз. Сказала, что этот медальон ей подарил мужчина, служивший в этом подразделении, который во время норвежской кампании британской армии пропал без вести в Андалонез в 1940 году.
Эйлин внимательно слушала, а Спенсер пристально глядел на меня. Я не фантазировал, я знал, что говорю. Эйлин тоже знала. Она нахмурила, брови и сидела с мрачным и враждебным выражением лица.
— Это был нарукавный знак различия,— продолжал я.— Отряды Артисте Райфлз помогали вести войну в воздухе. Сначала они входили в пехотные подразделения ополчения. Этот значок появился на свет в 1942 году. Поэтому никто не мог подарить его миссис Эд в 1940 году. Кроме того, в 1940 году в Норвегии не было отрядов Артисте Райфлз. Там были части ополчения Шервуд Форестерс, но никак не Артистс Райфлз. Вы, наверно, находите эти объяснения низостью с моей стороны?
Спенсер положил медальон на стол и подвинул его к Эйлин.
— Вы полагали, что я этого не знала? — спросила меня Эйлин.
— А вы полагали, что Британское военное министерство этого не знает? — быстро ответил я вопросом.
— Очевидно, здесь произошло какое-то недоразумение,— мягко заметил Говард.
Я повернулся и пронизывающе посмотрел на него..
— Можно и так сказать,— согласился я.
— Можно также сказать, что я лгу,— едко заметила Эйлин.— Я не знала никакого Пола Марстона, не любила его, он не дарил мне копии своего знака различия. Он не пропал без вести, его вообще не существовало. Я сама купила медальон в Нью-Йорке в специализированном магазине, где продаются вещи, привезенные из Англии, такие как кожаные шлемы, значки, школьные галстуки и прочая чепуха. Довольны вы таким объяснением, мистер Марлоу?
— Последней его частью да, но первой нет. Наверняка кто-то вам сказал, что это значок Артисте Райфлз, подробности же он забыл или просто не знал. Но с Полом Марстоном вы были знакомы. Он действительно служил в этом подразделении и пропал без вести в Норвегии. Однако это случилось не в 1940 году, миссис Эд. Это произошло в 1942 году. Марстон находился в отряде коммандос, только не в Андалснез, а, на маленьком острове у побережья, где его отряд подвергся внезапной атаке.
— Я не вижу причин для этих враждебных пререканий,— деловым тоном сказал Спенсер.
Теперь он играл желтой бумагой, лежащей перед ним.
Не знаю, то ли он хотел мне помочь, то ли просто злился. Он поднял стопку рукописи и взвесил ее на руке.
— Хотите купить ее на вес? — спросил я его.
Говард сделал удивленное лицо и улыбнулся.
— Эйлин пережила в Лондоне тяжелые времена,— сказал он.— Она могла кое-что перепутать.
Я вынул из кармана сложенную бумагу.
