— Не вижу здесь таинственности,— спокойно сказал Спенсер.— Револьвер принадлежал Роджеру, и он стрелял из него за неделю до этого. Вы видели, как Эйлин отнимала у него револьвер. Его душевное состояние, дурное настроение из-за своей работы и образ жизни— все это проявилось снова.
— Эйлин сказала вам, что рукопись хороша. Почему же у него было дурное настроение?
— Это, знаете, только ее личное мнение. Возможно, она очень плохая. А может быть, Роджер считал ее хуже, чем она есть. Рассказывайте дальше! Я ведь не совсем дурак, знаю, что это не все.
— Сотрудник отдела убийств, проводивший расследование, мой старый друг. Он упрямая ищейка и опытный криминалист. Ему многое не понравилось. Почему Роджер не оставил письма, что было бы его писательским рефлексом? Почему он не посчитался с тем, что при виде его трупа с женой сделается плохо? Почему он выбрал такой момент, когда выстрела нельзя было расслышать? Почему Эйлин уехала в город в тот день, когда прислуга была выходная, и оставила Роджера одного? Как вы помните, она говорила, будто не' знала о моем присутствии.
— Бог мой! — пробормотал Спенсер.— Не хотите ли вы сказать, что этот глупец криминалист подозревает Эйлин?
— Он подозревает, но не знает мотива.
— Это же смешно. Почему он не подозревает вас? Вы имели достаточно времени это сделать. Так нет же, он прицепился к тем нескольким минутам, какие Эйлин могла использовать. Кроме того, она забыла свой ключ.
— А какой мотив мог быть у меня?
Спенсер нагнулся, взял мой бокал виски с лимоном и залпом выпил его. Осторожно поставив бокал, он вытер губы и пальцы носовым платком, потом убрал его и уставился на меня.
— Разве следствие еще не закончено?
— Не могу сказать. Несомненно одно: скоро будет известно, достаточно ли много выпил Роджер, чтобы прийти в бесчувственное состояние. Если да, то будет еще один следственный раунд.
— И вы хотите,— медленно проговорил Спенсер,— побеседовать с Эйлин в присутствии свидетеля?
— Конечно.
— Насколько я понимаю, у вас могут быть две причины, Марлоу: либо вы сами до смерти боитесь, либо считаете, что Эйлин ужасно боится.
Я кивнул.
— Итак, кто же из вас? — мрачно спросил Спенсер.
— Я не боюсь.
Он посмотрел на ручные часы.
— Великий боже, я все же надеюсь, что вы сошли с ума.
Мы молча посмотрели друг на друга.
По дороге к северу через Г'олдуотер-каньон становилось все жарче. Я взглянул на Спенсера. На нем была надета жилетка, однако, видимо, не жара его донимала, а нечто другое. Он смотрел в ветровое стекло и молчал.
Я свернул на пыльную разбитую дорогу и медленно поехал по ней до въезда в Айдл-Валлей.
Вскоре мы добрались до дома Эдов, я свернул к воротам и остановился позади «ягуара» Эйлин. Спенсер вышел из машины и зашагал по покрытой плитами дорожке к веранде. Он позвонил, и дверь тотчас открылась. За ней стоял Канди в белом пиджаке. Все было в порядке.
Спенсер вошел в дом. Канди бросил на меня быстрый взгляд и захлопнул дверь перед моим носом.
Я подождал, но ничего не происходило. Тогда я начал звонить. Открылась дверь и вышел негодующий Канди.
— Убирайтесь! Можете ждать, пока не почернеете. Хотите получить в живот нож?
— Я пришел поговорить с миссис Эд.
— Она не хочет вас знать.
— Прочь с дороги, деревенщина! Я пришел по делу.
— Канди! — раздался сердитый оклик Эйлин.
Он бросил на меня еще один злобный взгляд и вошел в дом. Я гоже вошел и запер дверь. Эйлин стояла около кушетки, Спенсер рядом с ней. Выглядела она фантастически. На ней были белые парусиновые брюки, белая спортивная блузка с короткими рукавами, из кармана на левой стороне груди выглядывал лиловый платочек.
— В последнее время у Канди появились диктаторские замашки,— сказала Эйлин Спенсеру.—Я так рада вас видеть, Говард. Так мило, что вы решились проделать такой длинный путь. Я не знала, что вы приедете не один.
— Марлоу подвез меня,— сказал Спенсер.— Кроме того, он хочет с вами поговорить.
— Не представляю себе о чем,— холодно заметила Эйлин и наконец так же холодно посмотрела на меня.— Ну?
— Это не к спеху,— ответил я.
Она села, я тоже сел на другую кушетку. Спенсер нахмурился, снова вынул очки и навел на них блеск. Это дало ему возможность непринужденно хмуриться. Потом он сел на другой конец моей кушетки.
— Я рассчитывала, что вы приедете к обеду,— улыбаясь, сказала ему Эйлин.
— Сегодня не могу, спасибо.
— Не можете? Ну конечно, у вас так много дел... Не хотите ли посмотреть рукопись?
— Если можно.
— Конечно. Канди! Ах, он вышел. Она лежит в кабинете Роджера на письменном столе. Я сейчас принесу.
Спенсер встал.
— Разве я не могу этого сделать?
Не дожидаясь ответа, он пошел, по дороге обернулся, бросил на меня удрученный взгляд и вышел из комнаты. Я спокойно сидел и ждал. Эйлин холодно посмотрела на меня.
— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросила она.
— О том о сем. Как я вижу, вы снова надели этот медальон.
— Я часто ношу его. Очень давно мне подарил его любимый человек.
— Да, это вы мне уже рассказывали. Это какой-то военный знак различия, не так ли?
Эйлин подняла медальон на тонкой цепочке.
