— У вас еще есть время передумать.
— Нет. В тот вечер, когда вы отвозили меня домой из городской бастилии, вы сказали мне, что я должен попрощаться с другом, помните? Я до сих пор еще не попрощался с ним. Когда вы опубликуете фотокопию признания — это будет моим прощанием. Оно слишком долго длится... очень, очень долго.
— Ну хорошо, дорогой мой.— Лонни криво усмехнулся.— Но все-таки я считаю вас большим дураком. Хотите знать почему?
— Скажите.
— Я знаю о вас больше, чем вы думаете. Это досадная сторона журналистской работы. Знаешь много всякой всячины, но не можешь ее использовать. Из-за этого делаешься циником. Если эта штука появится в «Джорнал», многие люди разозлятся. Окружной прокурор, коронер, работники полицейского управления, влиятельный и могущественный Поттер да еще двое парней — Менендец и Стар. Вы попадете либо в больницу, либо в тюрьму.
— Думаю, что нет.
— Не думайте, что с вами шутят, дорогой мой! Я высказал вам свое мнение. Окружной прокурор разозлится, так как он окутал дело Ленокса завесой молчания. А прочитав это признание, многие будут размышлять о том, почему невиновный Ленокс написал свое признание, почему покончил с собой и не заставил ли его кто-нибудь это сделать. Почему вся эта история так быстро была похоронена. Кроме того, прокурор станет думать, что работники полицейского управления нанесли ему удар в спину.
— Можно не воспроизводить штемпель, указывающий на происхождение бумаги.
— Мы и не будем. Мы в хороших отношениях с начальником полицейского управления. Считаем его порядочным человеком и не упрекаем за то, что он не пресек деятельность таких парней, как Менендец. Их деятельность никто не может пресечь, поскольку азартные игры всех видов разрешаются в некоторых местах, а некоторые виды игр разрешены повсеместно. Вы эту бумагу стянули в полицейском управлении. Не знаю только, как вам это удалось. Вы не расскажете мне?
— Нет.
— Как хотите. Коррнер будет злиться, так как он покрыл туманом самоубийство Роджера Эда. Окружной Прокурор помогал ему в этом. Харлан Поттер будет зол, так как снова выплывет наружу дело, похоронить которое стоило ему стольких трудов. Менендец и Стар имеют повод злиться, ибо они сделали вам предупреждение. А когда эти парни разозлятся, они действуют. С вами может случиться то же самое, что с Большим Вилли Магуном. Если они кого-либо предупредили, чтобы тот убрал свои руки, значит, нужно это сделать. Если он не послушается, а они стерпят это, значит, они слабы. А парни, держащие в своих руках такие заведения, не могут проявить слабость. И кроме того, существует еще Крис Мэйди.
— У которого в руках почти вся Невада.
— Совершенно верно. Мэйди славный парень, но он знает, что хорошо для Невады. Богатые мошенники, имеющие заведения в Вегасе, стараются не рассердить мистера Мэйди. Сделай они это, и налоги быстро увеличатся, а отношения с полицией так же быстро испортятся. Боссы Восточного побережья решат, что нужна реорганизация. Те руководители заведений, какие не ладят с Крисом Мэйди, неправильно ведут дела. Итак, ссориться с ними для вас значит ложиться в гроб.
— Мэйди ничего даже не слышал обо мне,— заметил я.
— Этого и не требуется. Имение Мэйди в Неваде расположено рядом с имением Харлана Поттера. Вероятно, они говорят друг другу «доброе утро». Возможно, какой-либо тип, служащий у Мэйди, услышит от типа, служащего у Поттера, что некий шалопай Марлоу назойливо сует свой нос в чужие дела. Возможно, что это вскользь сделанное замечание пойдет дальше, в какой-то квартире в Лос-Анджелесе зазвонит телефон, и здоровый парень примется за дело, прихватив с собой двухтрех приятелей. Если кому-нибудь понадобится вас убить или искалечить, то эти парни даже не спросят почему. Это их основная профессия. Они ничего против вас не имеют. Скажут вам: «Сидите спокойно, мы просто хотим сломать вам руку». Ну, хотите взять бумагу обратно?
Он протянул мне фотокопию.
— Вы знаете, чего я хочу,— ответил я.
Морган медленно встал и убрал бумагу в карман,
— Я могу ошибаться,— сказал он.— Может быть, вы знаете об этом больше, чем я. Конечно, я не знаю, как смотрит Поттер на подобные дела.
— Смотрит мрачно. Я познакомился с ним,— сказал я.— Парней на машине он не посылает. Этого он не может сделать из-за старомодных взглядов на жизнь.
— По-моему,— с нажимом сказал Лонни,— разница только в методе, которым прекращают расследование. Либо этого достигают звонком по телефону, либо убийством свидетелей. В цивилизованном обществе оба эти метода пользуются дурной славой. Ну, успеха вам!
Он вылетел из конторы, как тонкая бумажка, подхваченная ветром.
В половине десятого позвонил Берни Олс и сказал, что хочет по пути заглянуть ко мне.
— Видели «Джорнал»? — нерешительно спросил он и положил трубку, не дожидаясь ответа.
Приехав, он пробурчал что-то насчет лестницы и заявил, что охотно бы выпил чашку кофе, если таковой у меня есть. Я сказал, что сварю. Пока я варил его, Берни бесцеремонно слонялся по дому.
— Вы живете в таком отдалении от людей,— заметил он.— А что находится там, позади вашего дома?
