Я выпрямился, намереваясь снова пойти к входной двери, но в этот момент из-за угла выехала машина. Она быстро поднялась на холм и почти бесшумно остановилась возле моей лестницы, Это был большой черный лимузин, по очертанию похожий на «кадиллак». Похожая машина была у Линды Лоринг. Все окна с моей стороны были закрыты, Она остановилась — п все. Никто не вышел.
Я ожидал, притаившись в кустах.
Вдруг вспыхнул большой красный прожектор и сноп его лучей упал на землю метрах в шести от угла дома. Большая машина медленно двинулась назад, пока прожектор не осветил фасада дома.
Полицейские не ездят на таких машинах. «Кадиллаки» с большими красными прожекторами могут иметь большие шишки — мэры городов, окружные прокуроры и, наверно, просто мошенники.
Прожектор стал менять направление. Я бросился плашмя на землю, но, несмотря на это, он нашел меня и не отвязывался. Дверцы машины все еще не открылись, в доме было тихо и темно.
Потом низким тоном заревела сирена и через одну-две секунды умолкла. В доме вдруг ярко осветились окна, и из двери вышел мужчина в белом вечернем костюме. Он подошел к лестнице и осмотрелся по сторонам.
— Ну, выходите, ничтожество! — с усмешкой сказал Менендец.— К вам приехали гости.
Я без труда мог застрелить его. Затем он отступил, стрелять было уже поздно — если бы я хотел это сделать. Потом опустилось заднее окно машины, заработал автоматический пистолет, и короткая очередь ударила в пригорок метрах в десяти от меня.
— Выходите, ничтожество! — снова крикнул из дверей Менендец.— Больше вам ничего не остается.
Я встал и пошел, прожектор шаг за шагом следовал за мной. Я вложил пистолет в кобуру, поднялся по лестнице, вошел в дом и остановился.
В противоположном углу комнаты сидел, положив ногу на ногу, мужчина с револьвером, лежащим на бедре. С иссушенным солнцем лицом и легкой фигурой он казался сильным и беспощадным. На нем была коричневая спортивная куртка с молнией, открытой почти до пояса. Он смотрел на меня, не мигая, без единого движения.
Я слишком засмотрелся на него. Возле меня что-то мелькнуло, и я почувствовал сильную боль в плече. Рука до кончиков пальцев онемела. Я повернулся и увидел рядом с собой рослого мексиканца. Он глядел на меня ничего не выражающим взором, опустив револьвер. Чувствовалось, что он очень упрямый по натуре.
Я потер локоть. Если попытаться выхватить пистолет, он, наверно, выпадет из руки, решил я.
Менендец протянул руку к парню, ударившему меня. Тот, не глядя, бросил ему револьвер, и Менендец поймал его.
— Куда вы хотите получить пулю, ничтожество?
Его черные глаза плясали злыми огоньками. Я молча смотрел на него. На такие вопросы не отвечают.
— Я вас спрашиваю, ничтожество!
Я облизал губы и в свою очередь спросил его:
— Что стряслось с вашим Агостино? Я думал, он ваш оруженосец.
— Чик слишком нежен,— ответил Менди.
— Так же как и его шеф.
Мужчина в кресле подмигнул и чуть не рассмеялся. Парень, ударивший меня по плечу, не двигался. Но он, несомненно, дышал —я чувствовал запах.
— Вас кто-то ударил по руке, ничтожество?
— Я поскользнулся на мексиканском гуляше.
Небрежно, почти не глядя, Менди ударил меня по лицу дулом револьвера.
— Не будьте смешным, ничтожество. Вам теперь будет не до смеха. Вас предупреждали, и по-хорошему. Если я взял на себя труд лично приехать к кому-то и сказать ему, чтобы он убрал свои руки, то либо он убирает их, либо я убираю его самого.
Я почувствовал, как по щеке потекла кровь, и ощутил острую боль в скуле от удара. Боль распространялась, пока не заболела вся голова.
Я все еще мог говорить, и никто не пытался остановить меня.
— Почему вы собственноручно ударили меня, Менди? По-моему, это работа для ваших холуев, тех, кто обработал Большого Вилли Магуна.
— Это личные счеты,— галантно пояснил Менди.— Я вас предупреждал из-за личных причин. С Магуном были чисто деловые счеты, Он стал воображать, будто может досаждать мне как ему заблагорассудится. Это мне, тому, кто покупал ему костюмы и машину, кто положил деньги на его банковский счет и оплатил закладную на его дом. Эти парни из криминальной полиции все одинаковые! Я оплачивал даже карточные долги его сыновей. Этот подлец должен быть мне благодарен, а он что делает? Он выставил меня на посмешище перед моими людьми.
— Каким же образом? — спросил я, слабо надеясь направить его гнев на кого-либо другого.
— Одна потаскуха рассказывала, будто мы работаем краплеными картами. Видимо, эта малышка была с ним в постели. Я выгнал ее из своего заведения.
— Понимаю,— сказал я.— Магун все же должен был знать, что профессиональный игрок не ведет нечестную игру. Но что плохого я вам сделал?
Менди ударил меня еще раз, но не сильно.
— Я не привык предупреждать людей дважды. Если человек не слушается, я убираю его, и конец.
— Мне кажется, здесь дело обстоит не так просто,— сказал я.— Извините, я достану носовой платок.
Под дулом револьвера я вынул из кармана платок и вытер кровь с лица.
