Рив не тратил времени даром. Каждую секунду, что Роф стоял перед этой толпой, он не только выставлял себя ходячей мишенью, но и существовала вероятность, что каким-то образом раскроется его слепота.
Король симпатов обратился к Совету, взгляд его пурпурных глаз сканировал толпу, на губах играла хитрая ухмылка, как будто он ловил кайф от того, что этой шайке всезнаек невдомек, что ими руководит пожиратель грехов.
— Настоящим объявляю сие заседание Совета открытым, поэтому прошу занять свои места. Начнем…
Вступление началось с приветственной речи, Блэй держал сосредоточенный взгляд, оглядывая спины мужчин и женщин, где находились их руки, проверяя, не нервничает ли кто. Естественно, сборище было разодето в черные галстуки и бархат, на женщинах сверкали драгоценности, у мужчин — золотые карманные часы. С другой стороны, прошло много времени с тех пор, как они собирались все вместе, и это объясняло желание пощеголять друг перед другом, несомненно, страдая из-за ограниченности во времени этой встречи.
— …наш лидер, Роф, сын Рофа.
Когда послышались вежливые аплодисменты и толпа выпрямилась на своих местах, Роф сделал всего один шаг вперед.
Черт, слепой или нет, он уверенно представлял собой природную мощь. Даже, несмотря на то, что он не был облачен в отделанное горностаем одеяние, король, бесспорно, соответствовал обстановке: громадное тело, длинные темные волосы и черные солнцезащитные очки делали его куда более угрожающе обычного монарха.
В этом-то и заключилась вся фишка.
Лидерство, особенно в отношении глимеры, частично основывалось на восприятии, и никто не станет отрицать, что Роф выглядел как живое, дышащее представительство силы и авторитета.
И низкий, командный голос добавлял образу целостности.
— Понимаю, прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз собирались. Нападения, произошедшие почти два года назад, уничтожили многих членов ваших семей, и я разделяю вашу скорбь. Я, как и вы потерял свою семью в нападении лессеров, поэтому точно знаю, через что вам пришлось пройти, когда вы пытались наладить прежнюю жизнь.
Мужчина перед Рофом поерзал на своем месте…
Но эта была всего лишь смена позы, а не попытка достать оружие.
Блэй расслабился на своей позиции, то же самое сделали и несколько остальных. Проклятье, он не мог дождаться окончания собрания и возвращения Рофа в безопасность дома.
— Многие из вас хорошо знали моего отца и помнят времена его правления в Старом Свете. Мой отец был мудрым и сдержанным лидером, приверженцем логического мышления, с царской выправкой, который занимался исключительно улучшением жизни расы и ее граждан. — Роф сделал паузу, его солнечные очки создавали блики света в комнате. — Мне передались кое-какие черты от отца… но не все. На самом деле, я не обладаю сдержанностью. Я не прощаю. Я человек войны, а не мира.
На этих словах Роф обнажил один из своих черных кинжалов, темное лезвие которого замерцало на свету хрустальной люстры. Толпа карьеристов перед королем ответила на это коллективной дрожью.
— Меня не страшат конфликты правового или смертельного рода. Мой отец был примирителем, налаживателем отношений. Я разрушитель. Отец был увещевателем, я же беру то, что хочу. Отец был королем, который охотно сидел за вашими обеденными столами и обсуждал незначительные детали. Я не таков.
Ого, понесло. Несомненно, к Совету еще никогда не обращались подобным образом. Но Блэй не мог не согласиться с таким методом. Слабость не уважали. Более того, с этим сборищем, вероятно один закон вряд ли помог бы Рофу усидеть на троне.
С другой стороны, чувство страха?
С ним куда больше шансов.
— Однако у нас с отцом есть и кое-что весьма общее. — Роф наклонил голову, якобы смотрел на черный кинжал. — Мой отец приговорил к смерти восьмерых ваших родственников.
У всех перехватило дыхание, но Роф не обратил на это внимание.
— За время правления моего отца было совершено восемь попыток покушения на его жизнь, и не важно, сколько требовалось времени — дни, недели или даже месяцы — он разыскивал того, кто за этим стоял, лично выслеживал зачинщиков и убивал их. Вы могли не слышать истинных историй, но знаете о смертях — виновным отрезали язык и обезглавливали. Несомненно, покопавших в недрах своей памяти, вы сможете припомнить членов ваших кровных линий, подвергшихся подобному наказанию?
Ерзанье. Много ерзанья. А это значит, память у присутствующих все еще не отказала.
