Когда Блэй сделал глубокий вдох и, кажется, остался удовлетворен тем, как устроился на время своего пребывания, Куин закрыл глаза… и осмелился переплести свои пальцы с пальцами лучшего друга, и их руки сложились в замок.
— Ты в порядке? — приглушенно спросил Блэй, словно в его мозгу не осталось ничего кроме аварийной лампочки… но, какая разница.
— Да. Просто немного замерз.
Куин открыл веки, несмотря на темноту. Все, что он мог видеть, была полоска света из-под двери на уровне пола.
Когда Блэй погрузился в сон и его дыхание стало еще медленнее и ровнее, Куин уставился куда-то вперед, хоть и не мог ничего видеть перед собой.
Храбрость.
Он думал у него для этого было все, что нужно — то как он взрослел, сделало его круче и сильнее любого другого. То, как он выполнял свою работу, вбегая в горящие здания или прыгая в капитанское кресло раздолбанного самолета, это доказывало. То, как он проживал свою жизнь, по сути обособленно, значило, что он был силен. Значило, что он был в безопасности.
Однако, истинное мерило храбрости все еще ждало его впереди.
Спустя слишком много лет, он, наконец, извинился перед Блэем. А затем, после весьма драматических событий, он, наконец, сказал парню, о том, как ему благодарен.
Но выйти вперед и признать тот факт, что он любит? Даже если Блэй был с кем-то другим?
Это было настоящим барьером.
И прокляни его Бог, но он собирался его преодолеть.
Не для того чтобы разрушить их пару… нет, не для этого. И не для того, чтобы обременить Блэя.
В этом случае, как оказалось, воздаяние в действительности было подарком. Чем-то, что было сделано без ожиданий или оговорок. Это было прыжком без парашюта, прыжком в неизвестность, спотыканием и падением, при котором некому тебя поймать.
Блэй делал это не одиножды, а несколько раз… и да, конечно, Куин хотел вернуться назад в любую из этих минут уязвимости и так измочалить свое предыдущее воплощение, чтобы у того прочистились мозги, и он оценил предоставленную ему возможность.
К несчастью, дерьмо не ходило по этой дороге.
Пора платить за неприступность… и, по всей вероятности, выносить боль, которая собиралась придти, после того как его отвергнут куда более любезным способом, чем тем, который использовал он.
Заставляя свои веки опуститься, он поднес костяшки пальцев Блэя к губам, касаясь их поцелуем. А затем уступил сну, зная что, по крайней мере, на следующую пару часов, он был в безопасности в руках своего возлюбленного.
ГЛАВА 68
Следующим вечером, как только стемнело, Эссэйл обнаженным сидел за столом и всматривался в экран компьютера. Изображение монитора было разбито на четыре сектора — север, юг, запад, восток — и время от времени, он управлял камерами, меняя их фокус и направление. Или, переключал на изображения с остальных камер по периметру дома. А потом снова возвращался к тем, что просматривал.
Приняв душ и побрившись несколько часов назад, он понимал, что пора бы уже одеться и выйти. Тот лессер со здоровым аппетитом к товару был зол, утверждая, что его кинули с поставкой кокаина. Вот только близнецы провернули сделку с учетом пожеланий убийцы… и имели доказывающее это видео.
Всего лишь небольшая предосторожность, организованная Эссэйлом.
Поэтому, он пока понятия не имел, в чем там дело, но, естественно, собирался это выяснить. Час назад, Эссэйл отправил запись на телефон лессера, и ожидал ответа.
Возможно, придется организовать еще одну встречу, но уже тет-а-тет.
И недовольный покупатель был не единственной докучающей ему неприятностью. Приближалось то время месяца, когда Эссэйлу с Бенлуисом предстояла расплата по счетам — совершение сложного перевода денежных средств, который всех, включая и Эссэйла, заставлял нервничать. Несмотря на то, что он производил регулярные еженедельные выплаты, они составляли четверть его реальных закупок, и тридцатого ему придется свести баланс.
Это куча бабла. А люди склонны принимать очень хреновые решения, когда в игре столько денег.
И ко всему прочему, ему впервые придется просить близнецов о сопровождении. Вряд ли Бенлуис обрадуется дополнительной компании, но разумно ввести своих партнеров в дело еще больше… и этот платеж должен был стать самым крупным из всех, что он когда-либо производил.
Запись, естественно, будет уничтожена, если он продолжит вести дела с тем лессером.
Эссэйл двинул мышкой, кликнул по одному из секторов, повернул камеру по кругу, осматривая задний двор.
Никакого движения. Никаких мелькнувших теней. Даже ветки сосен не колышутся на ветру.
Никаких лыжных следов. Никакой следящей за домом прячущейся фигуры.
Эссэйл подумал, что ей ничего не стоило наблюдать за ним с другой выгодной позиции. С другой стороны реки. С другой стороны дороги. С другой тропинки.
Отвлеченно он потянулся к пузырьку с порошком, который хранил возле коммутационной панели. Он уже принял ближе к вечеру, когда убывающий дневной свет вызвал необходимость в переключении камер на ночное видение. И еще пару раз после, просто, чтобы взбодриться.
К этому времени, он не спал уже в течение двух дней.
«Или трех?»
