— Уже. Еще в ту самую ночь я сказал Братьям, что не имею к этому никакого отношения. Я предоставил им транспорт, на котором им удалось вывезти короля. Зачем мне совершать такого рода поступки, если предатель я?
— Чтобы спасти свою задницу.
— Уверяю, что нахожусь вне подозрений даже без этого разговора.
— Ну, так как там у тебя с расписанием?
Свет на втором этаже погас, заставляя Эссэйла задуматься, что делала женщина в темноте… и с кем.
Он непроизвольно обнажил клыки.
— Эссэйл, ты реально достал меня со своей фигней о проблеме выкроить время.
Эссэйл нажал на газ и «рендж ровер» тронулся с места. Он не собирался торчать здесь, на обочине, пока внутри происходило то… что происходило. Очевидно, она приехала домой на ночь и там и останется. Кроме того, его телефон предупредит, если ее машина снова придет в движение.
Выехав на шоссе и прибавив скорость, он продолжил говорить по телефону.
— Настоящим хочу оставить свою должность в Совете. Мой нейтралитет в этой войне за престол не должен подвергаться сомнению ни одной из сторон…
— Тебе известно кто игроки.
— Сколько можно тебе повторять… Ривендж, я не поддерживаю ни одну из сторон. Не знаю, как доходчивее объяснить… но меня не втянут в эту войну, ни ты с королем, ни другие. Не пытайся на меня давить, и знай, что нейтралитет, который я держу по отношению к вашей стороне, я точно так же поддерживаю и по отношению к противоположной.
Вообще-то, он дал клятву Элану и Кору не выдавать их личности, и собирался ее сдержать — не потому что думал, что эта группа вернет ему услугу, а по той простой причине, что, в зависимости от того, кто выиграет это противостояние, сторонник любой из сторон будет рассматриваться либо как осведомитель, которого необходимо убрать, либо герой, которого необходимо одарить похвалой. Проблема в том, что он не узнает этого до самого конца, но Эссэйла не интересовала подобная авантюра.
— Значит, к тебе уже пытались подкатить, — констатировал Рив.
— Да, я получил копию письма, которое они отправили весной этого года.
— Это единственный контакт?
— Да.
— Ты лжешь.
Эссэйл остановился на светофоре.
— Нет ничего, что бы ты мог сказать или сделать, чтобы втянуть меня в это, дорогой лидер.
С приличной угрозой в голосе, мужчина на другом конце трубки прорычал:
— Не надейся на это, Эссэйл. — На этих словах Ривендж завершил звонок.
Эссэйл выругался и швырнул телефон на пассажирское сидение. Затем сжал кулаки и ударил по рулю.
Нет ничего хуже оказаться втянутым в водоворот чужих споров. Ему насрать, кто восседает на троне или верховодит глимерой. Он просто хочет, чтобы его оставили в покое и дали делать свои деньги за счет этих бесхвостых крыс.
Неужели это так чертовски трудно понять?
Свет сменился на зеленый, и он утопил педаль газа, даже не обдумав конкретное место назначен. Эссэйл просто вел машину в случайно выбранном направлении… и минут пятнадцать спустя, обнаружил, что пересекает реку по одному из мостов.
О, значит «рендж ровер» решил отвезти его домой.
Когда Эссэйл оказался на противоположном берегу, его телефон издал тихий писк, и он почти проигнорировал его… но близнецы отправились за последней поставкой Бенлуиса и он хотел знать, показались ли, наконец, те жалкие дилеры за своей квотой.
Но это оказался ни звонок, ни смс.
Черная «ауди» снова пришла в движение.
Эссэйл дал по тормозам, подрезал засигналивший, будто матерясь, полуприцеп, и пересек занесенную снегом разделительную полосу.
Он буквально влетел на ведущий в город мост.
***
С этой выгодной точки на довольно большом расстоянии, Кору требовался бинокль, чтобы как следует видеть свою
Машина, в которой она путешествовала — большой черный седан — за мостом продолжала ехать вперед, пройдя восемь-десять километров прежде чем съехала на ведущую на север проселочную дорогу. Спустя еще несколько километров, без какого-либо предупреждения, он свернул на грунтовую дорогу с односторонним движением, зажатую с обеих сторон выносливым вечнозеленым подлеском. Наконец, он припарковался перед приземистым бетонным зданием, которому не доставало не только претензий любого рода, но и окон, и, походу, дверей.
Он напряженно вглядывался, когда спереди вышли двое мужчин. Одного он узнал мгновенно… его выдали волосы. Фьюри, сын Агони… который, согласно слухам был произведен в Праймэлы
Черное сердце Кора тяжело застучало в груди.
Особенно, когда он узнал вторую фигуру. Это был боец с разноцветными глазами, с которым он сражался у Эссэйла, пока увозили короля.
Оба мужчины повыхватывали пистолеты и осмотрелись.
Поскольку Кор находился по ветру, и казалось, вблизи больше никого нет, он думал, что разумно ожидать — за исключением, того, что его местоположение будет раскрыто его
Фактически, казалось, что ее везут в тюрьму.
Только. Через. Его. Труп.
Она была не повинна в этой войне, кем-то безо всякой собственной вины использованной для низких целей… но очевидно, ее собирались казнить или заточить в камере до конца ее земных дней.
Либо нет.
