Я как раз успел и переодеться, и покушать, как пришла пора молодых провожать в новые покои. Забрав свою чашу с лепестками, встал с близнецами у двери ждать влюбленных. Когда они, сопровождаемые родственниками, приблизились, мы стали бросать лепестки и кричать поздравления. Эту штучку с лепестками я придумал и близнецов подбил за компанию. Но им идея пришлась по душе. Молодожены тоже заулыбались и благодарили за все.
Когда же открыли дверь в свои покои… Террен минуту молчал. Я аж испугаться решил, что переборщили. Он же обернулся с такой довольной рожей, схватил нас троих в охапку, закружил, повторяя, какие у него потрясающие братья. Когда отпустил нас, у меня в глазах двоилось. Вот же медведище! Тем временем он подхватил ненаглядную на руки и вошел в покои. Мы закрыли за ними дверь и отправились праздновать.
========== Глава 5 ==========
***
За жарким летом пришла осень, яркая зелень сменилась на золотой багрянец. Потом разноцветье накрыло белым покрывалом.
Было еще два праздника, на летнем я был, прыгал через костер, танцевал до упада, облазил все, что только можно. На осенний меня не взяли, потому как он, как и зимний, проходил в звериной шкуре, и я мог ненароком пострадать. Все ж в звериной шкуре очень трудно соизмерить силу, вроде легонько ткнет – и во мне дырка. Но я не успел соскучиться. Дел было полным-полно. С теми же учениками. Из тридцати желающих в зиму только семерых оставил. Я решил, что сначала обучу самых способных, они и быстрее материал схватят, и сами смогут в следующем году учить. И я тоже в остальные зимы не намерен был прекращать рисовать и учить.
Потом снова весна.
И снова лето.
С близнецами мы облазили близлежащие леса, но далеко не уходили, дети ещё, никто не отпускал далеко. Они частенько гуляли в шкуре, я – развалившись на их широких спинах. Научили меня охотиться, стрелять из лука. Поскольку их были для меня неприподъёмными, батя смастерил для меня небольшой, по моей руке. Ещё – метать ножи, когда стало более-менее получаться, мне приподнесли набор метательных ножей, тонких, красивых. Мечей у них не было, да и зачем, если они в шкуре любой меч голыми ручищами пополам сломают. А еще научили драться на ножах, хоть и не так ловко, как у них, выходило. Ничего, какие наши годы. Зато я приноровился, как белка, скакать по деревьям. Медведям тут было за мной не угнаться. Что удивительно, чем выше я забирался, тем лучше себя чувствовал, перепрыгнуть с одной макушки на другую для меня было плевым делом, голова на верхотуре не кружилась, и с координацией проблем не было. Батя на это только руками разводил, говорил, что, наверно, кровь сказывается, та, в кого я превратился.
Врагов у них не было, эти дремучие леса были их родиной, чужаки сюда практически не заходили. Только на границе было несколько поселков, в которых торговали с остальным миром пушниной, медом, самоцветами, кружевом и поделками из камня. Из камня они делали потрясные кружевные вещи, вроде наличников на окна, перил в дома, тончайших перегородок. Не мои медведи, а в основном семейства лисиц и рысей. Принцип был тот же, что мне батя показал, когда камушек в птичку на моих глазах превратил. Вскоре на постоянный экспорт пошли и расписные изделия, которые перевертыши научились делать просто великолепно.
Я и не заметил, как прошла моя седьмая зима тут.
Я так и не вырос больше, близнецы же переросли меня на полголовы и останавливаться не собирались. Все так же бесился и дурачился, был бесконечно счастлив.
Про прошлую жизнь почти забыл. Да и что вспоминать? Как меня в школе травили? Как в универе пальцем тыкали? Неудивительно, что я не хотел из детства выходить, там у меня детства не было.
Разве что бабушка иногда снилась. И Алевтина Егоровна. Больше не по ком грустить было.
***
- Да здравствует новый день!
С этим кличем я подорвался с кровати.
- И мой день варенья! Ура!!!
Подумать только, мне тридцать лет.
Я поскакал мыться и одеваться.
- Ура! – ступенька. – Ура! – ещё одна. – Ура! – ещё. – Ура!
- Ты чего горлопанишь!
Меня перехватили ручищи батьки и подкинули вверх.
- Урааа!!! – я замолотил руками-ногами. – День варенья!
- Ха-ха-ха! Неугомонный! Беги скорей! Мамка вкуснятину приготовила! – меня хлопком под попу подтолкнули к кухне.
- Мамка! – я повис на женщине сзади. – А что вкуусненького? – я чмокнул ее в щеку и поскакал к столу. Спокойно ходить не получалось.
- Садись уже, именинник!
- Привет, снежинка!
- Именинник! – меня закружили на руках близнецы.
- Флерран! Молодчинка наш! – чмокнула меня сестренка.
Подошел Террен с женой, обняли, расцеловали.
- Быстренько к столу! – поторопила мама.
На столе красовался большой ягодный пирог, куча плюшек и пирожков, медный чайник сверкал боками.
Я скоренько уселся, схватил в каждую ручонку по пирожку и засунул оба в рот.
- Не торопись, сладкоежка! – Машшея поставила передо мной пузатую кружку.
- Мгум, – я не мог оторваться от своей вкуснятины.
- Маленький мой, с днем рождения! – вошедший Наррав поставил рядом со мной коробку.
- Мням? – я постарался побыстрее прожевать. Вытер руки и залез внутрь. – Ура! Какая красотища!
