- Сейчас-сейчас! – мама выбежала.
- Какая ты сплюшка… – папа потрепал меня по голове. – Ну ничего, на все лето отоспался. Что теперь ночами делать будешь? – улыбнулся он. Я зевнул. Так хорошо!
Пришла мама, принесла вкуснющую кашу. Кормила меня с ложечки, руки все никак не поднимались. Папа молчал и гладил меня по руке.
Я покушал и зевнул. С ума сойти, вроде только проснулся и опять спать хочу! Папа поправил мне постель, помог улечься, мама чмокнула меня, и они вышли.
========== Глава 6 ==========
В следующий раз я проснулся затемно. В доме – тишина. Все спят? Я попытался пошевелиться – руки слушались, но были такими же тяжелыми. Ноги вроде чувствовал, но тоже не мог двигать, только пальчиками подергал. Чудно. Когда заболел, снег лежал, а сейчас весна уже? В приоткрытое окно залетела ночная бабочка. Красивая. Крылышки бархатные, сиреневые с серебристым отливом. Усики мохнатые. Такая толстушка! Потыкалась в стекло, нашла щелочку, вылетела в прохладную ночь. Я вздохнул. Так хорошо пахнет! Мята под окном, приятно… Душица так густо пахнет, как будто нос туда сунул.
Глаза чесались. Я кое-как приподнял руку, почесал. Поцарапался. Ээ? На руках ногти отросли. Как когти, блин! Ладно, попрошу утром ножницы. Хватит валяться. Всю весну так просплю.
Лежал и любовался в окно. Листики осины серебрились на ветру. Запела пичужка. Скоро рассвет. Небо медленно светлело. Листики окрасились розовым. И чего я раньше такой красоты не замечал? Столько времени на сон почем зря тратил! Раньше… Раньше?
У меня перехватило дыхание. Раньше я становился слепым, как крот, стоило погасить лампу! Спотыкался ночью в своей собственной комнате! И уж тем более не любовался на роспись на стене при лунном свете, потому что за окном для меня была тьма-тьмущая, неважно, какая там луна, растущая или полная! А сегодня новолуние. И мне света достаточно, чтоб в подробностях рассмотреть трещинки на полках!
На кухне зашумели, чиркнула спичка, затрещал огонь. Мама моя! Я прислушался. Папа умывается, фыркает, как морж. Сестра причесывается, напевает тихонько что-то про березку. Братья с утра пораньше переругиваются потихоньку, шуршат соломой, насыпают зерно курам. Старший брат с женой милуются. Запищала мышь, пойманная цепкими лапами кота.
Я зажмурился, замотал головой и зажал уши руками. Это что такое! Не-не-не, не хочу! Что происходит?! Сердце забилось, как заполошное, из глаз потекли слезы… не хочу, не хочу! Попытался вытереть глаза, расцарапался, разревелся ещё пуще! Не надо, не хочу! Дернулся, попытался сесть, задел кувшин, стоящий на табуретке рядом. Он опасно закачался. Нет! Щас грохнется, все сбегутся, а я в слезах и соплях! Я потянулся к нему, но раньше он заледенел и куском льда глухо стукнулся о пол. От кувшина по полу пополз иней, перебираясь на стену, закручиваясь в снежные узоры.
- Аааа! – я сжался у стены, выдохнув пар изо рта.
- Что!!! – дверь распахнулась, влетел отец, поскользнулся на полу, устоял. Меня затрясло. Руки просто сводило, я жутко замерз, как будто внутри лед царапался. – Сарраш! Живо горячего! – рявкнул в коридор. Подбежал ко мне, залез на кровать, схватил в охапку. – Успокойся, ну же, маленький мой, все хорошо…
А я не могу успокоиться, на щеках лед кусается. Папа пар выдыхает, крепче к себе прижимает:
- Всё, все позади, я с тобой, не бойся, все кончилось! – «только началось!» - хотел крикнуть я, но изо рта только пар. – Чего ты напугался, хороший мой? Ну, что ты. Давай, я тебя на кухню отнесу, погреешься. Замерз?
Он схватил меня в охапку вместе с одеялом и понес вниз. Мама замерла в коридоре с горячей кружкой, у меня даже на расстоянии щеки запекло, как будто кипятка на них плеснули. Я отшатнулся и зарылся в одеяло.
- Сарраш, давай вниз.
Она кивнула, пропустила нас и пошла следом.
На кухне был ужас. От горячего воздуха у меня заслезились глаза и зачесалась кожа.
- Терпи, терпи, хороший мой. Скоро все пройдет!
Я плакал и пытался укрыться одеялом, в нем было хорошо и прохладно. Папа заметил это и стал выпутывать меня из одеяла, я тянул обратно.
- Надо, хороший мой, надо согреться.
Какой согреться? Я перестал понимать, что происходит. Зачем греться? Почему так жарко? Как в бане перетопленной! Мочи нет терпеть! Они что, специально так натопили? А зачем? Весна ведь вроде?
Мама поднесла ту кружку с горячим отваром. Я дернулся подальше от этого кипятка, но задел неловко, мне плеснуло на руку.
- Ааа! – заплакал я, прижимая обожженную руку. Зачем она так! Не хочу!
- Сарраш, дай холодной!
- Сейчас, – повернулась к раковине, запричитала тихонько: – Да что ж это такое, как же так, маленький мой… – а я всё слышал. Взял протянутую кружку. То, что надо, тепленькая. Присосался. На донышке плавали кусочки льда. Я уставился на них, выпучив глаза. Тепленькая? Мама взяла кружку, посмотрела на льдинки, выплеснула в окно. – Потерпи, малыш, скоро отпустит, немного осталось. Ведун обещал, все будет хорошо, как раньше, нет, еще лучше будет.
Как раньше? А сейчас как?
- Шшшарко… - смог выдавить я. – Шшарко мне, дыш-шать нечем.
