- Да! – воскликнул торопливо и, смутившись, продолжил: – Ты же научишь?
- В этом можешь не сомневаться, – выдохнул довольно, прижимая крепкими руками к себе.
- Вот и славно… – я обнял его, зарылся лицом в его волосы. – Так люблю тебя…
- И я тебя, ненаглядный мой.
Я отстранился, вновь и вновь не уставая любоваться им, мужем своим. Чуть улыбнувшись, прильнул с поцелуем, целуя самые вкусные губы на свете. Виллар довольно хмыкнул, запуская пальцы в волосы, другой рукой по спине оглаживая, разжигая огонь, обещая, что еще самая малость, и он вновь захлестнет нас с головой.
«Это самый лучший день в моей жизни!» - мелькнула последняя разумная мысль, все прочие разбежались, вытесненные удовольствием и страстью. Да и о чем можно думать, когда тело плавится от блаженства, дыхание сбивается, и сердце бьется через раз…
Родной мой, любимый мой, муж мой… Целовать его, целовать, как в первый и последний раз, вылизывать рот, сладкий все еще от свадебного напитка, ласкать грудь его, плечи, шею… пройтись ладонями по спине, подставляясь под его обжигающие руки, плавиться в объятиях, доверить все и знать, что он все сделает правильно и невероятно-восхитительно-сказочно-прекрасно… И снова сгореть в огне нашей страсти, умирая и возрождаясь с именем любимого на устах…
***
Озорной лучик солнца нашел путь в шатер и пощекотал мне нос, отчего я, чихнув, проснулся. Виллар сонно пошевелился, меня к себе прижал, вздохнул спокойно, снова проваливаясь в сон. В шатре царил привычный полумрак, лишь солнечный зайчик, пойманный небольшим блестящим камушком с расшитого ворота рубашки Виля, небрежно зацепившейся рукавом за небольшой крючок на стене, скакал по шатру. Я только хмыкнул на свою меткость, вот захотел бы – ни за что бы так не забросил. Вставать совершенно не хотелось, но и спать моченьки не было. Выспался я, все. Но разве можно встать, когда тебя так горячо к себе прижимают?
Следом нахлынули воспоминания о прошедшем… Невольно вспыхнули уши… Стоны, крики, поцелуи, жадные движения… А сколько раз мы так… А я? Неужели это я так кричал? Следом вспыхнули щеки.
- Ох-х-х… – я запоздало смутился, лицом в плечо Виля уткнувшись. – Ну, я дал стране огня…
- М-м-м… ш-што? – сонно пробормотал мое солнце.
- Спи, Виль…
- Н… нхчу… – буркнул он, поморщившись. Я не смог сдержать смешок: такой забавный и потрепанный…
- Да ты же спишь еще! – щелкнул его по носу, тот лениво рукой махнул, мою попытавшись поймать.
- Не-а… – он смачно зевнул и потянулся, прям со мной сверху. Наконец открыл один глаз. Фыркнул, потер лицо, открыл уже оба. – Привет! – улыбнулся белозубо.
- Ну, привет! – я с любовью прошелся пальчиком по щеке.
- Ты выспался?
- Ага, – я кивнул.
- И что будем делать? – искушающе улыбнулся мой муж, руками попку огладив, я невольно ею вильнул и губу закусил. – Может, голоден?
- Не-а, не хочется, – я с блаженным вздохом обратно разлегся на его груди.
- Тогда, может, пойдем искупнемся?
- Отличная идея! – встрепенулся я, подскочив, нечаянно Вилю коленом в бок заехав. – Йой! – живенько потер ему пострадавшее место. – Ты там живой?
- Р-р-р-рани, что ж ты такой резвый с утра… – шикнул он сквозь зубы. – Силенок много осталось?
- Пфе! Какие наши годы! – гордо фыркнул я, но не утерпел, руку ему подал, помог подняться.
- Идем уже, река ждет! – с улыбкой он потянул меня из шатра. Я было хотел дернуться за одеждой, но передумал: перед кем мне скрываться? Перед мужем? Так и потопали голенькими, за руки держась, только браслеты и звенели на запястьях.
Младшее солнце коснулось уже горизонта, окрасив небосклон в золото и охру у самой земли, чуть повыше – трогательный розовый, дальше – торжественный сиреневый, что растворяется в глубокой синеве звездного неба.
Зажглись первые звезды. Жаркие сумерки раскалили воздух, он чуть дрожал над самой водой. Ветер затих, притаился перед ночью, ни травинка не шелохнётся. Оглушающе стрекотали цикады, начиная ежевечерний концерт. Река казалась тягучим медом, расплавленным золотом, маня войти в нее, окунуться в парную воду, смыть усталость и пот, зарядиться силами для новых побед…
Мы невольно замерли перед этим великолепием, задержав дыхание.
- Как красиво… – отчего-то шепотом сказал я.
- Да… – также шепотом выдохнул он. И чуть громче добавил: – Но разве мы не воспользуемся моментом и не окунемся в золото? Будет у меня свой собственный золотой Рани!
- Идем уже, золотого Виллара хочу, – провокационно ухмыльнулся, утягивая его за руку в реку. Прав мой муж, искупаться – отличная идея.
Мы неспешно купали друг друга, стоя по пояс в теплой воде, прогретой за день, и смывали ладонями следы страсти, пальцами проходясь по царапинам и пятнышкам засосов. Мне не хотелось, чтобы Виль убирал этот узор с нашей кожи, наоборот, намечал для себя, где еще можно поставить метку любви, завершить рисунок.
Постепенно поглаживания стали более тягучими и требовательными, но нам нравилась эта игра: лишь ласкаться руками, исследовать тело любимого сейчас, на закате… В шатре совершенно не до того будет…
