- Ну, – рассмеялся Виллар с облегчением, – тогда понятно, почему ты потоков не видишь.
- Н-да? – я скептически задрал бровь.
- Да! – передразнил он меня. – Смотри! – он свел ладони вместе, и через мгновение развел, из дымки между ладонями стали проявляться очертания какой-то палки. – Вот, готово. Держи!
Он вручил палку мне. Она оказалась красивой небольшой подзорной трубой, украшенной резьбой и камушками.
- Ты знаешь, что это?
- Да. Подзорная труба.
- Правильно. Смотри! - он поднес к моим глазам трубу концом с большой линзой. Я глянул. Как и ожидалось, все было микроскопическим.
- И что?
- А то, что примерно так ты сейчас видишь потоки. Когда ты в первый раз увидел венцы, сияние силы немного ослепило тебя, и твой организм непроизвольно, защищаясь, так скажем, перешел в… ну, назовем это макро-режим… и теперь ты видишь только большие всплески силы. А потоки – как тоненькие нити, кружева, неспроста их так зовут. Тебе надо сделать так, – он перевернул трубу, поднес аккуратно к глазу маленькой линзой. – Смотри теперь, – я полюбовался на красногрудую пичужку, что лакомилась рябиной в лесу за оградой. – Понятно?
- Ну, вроде, причина ясна. И как теперь мне трубу в моей голове перевернуть?
- А вот это тебе твоя наставница скажет! Я с тобой сейчас на урок пойду, с Леновой переговорю.
- И о чем сей славный муж со мной говорить будет? – раздался бархатный голос наставницы. – Уж не о том ли, отчего же юный ученик прогуливает занятие?
- Ой! – я спрыгнул с подоконника, поклонился. – Мастер Коллес, здрасьте! А я как раз к вам шел!
- Неужто правду мои уши сейчас услышат? – скептически склонила она голову набок, с плеча упала тяжелая коса, перевитая янтарной нитью.
- Добрый день, Ленова! Не брани его, моя вина, задержал его!
- И тебе здравствовать, Виллар, – величаво кивнула головой. – Ну, что ж, помиловались и буде. Флерран, негоже опаздывать! Пойдем уже, и так время упущено…
- Ленова, удели мне немного времени своего драгоценного, позволь потолковать с тобой, дело важное.
- Ну, раз дело столь важное, то несомненно, достопочтенный мастер. Пройдемте тогда. Пока Флерран готовиться будет, мы и потолкуем.
В комнате, переоборудованной в класс для наших занятий, они долго что-то обсуждали. Ленова горячилась и сверкала глазами, Виллар был тверд и непоколебим, как скала.
Виллар выпросил для себя разрешение присутствовать на занятиях. Мне было очень приятно.
Зря они переживали, что он меня отвлекать будет. Его присутствие придавало мне уверенности и сил. Вскоре я и впрямь стал видеть эти ниточки. Они были повсюду! Тонкое золотое с зеленым кружево оплетало каждый предмет, пульсировало в живых в такт биению сердца красными всполохами. И чего я раньше эту красоту не замечал?
========== Глава 12 ==========
- Из-за остова на стрежень… На простор чего-то там… выплывали расписные… острогрудые челны… - я горланил песню, корябая слова, развалившись на широкой спине Виррана-медведя. Сегодня мне выделили выходной, и, поскольку все старшие с Вилларом были заняты, мы с двойняшками сбежали в лес. – На переднем дядька важный… бла-бла-бла сидит с княжной… свадьбу новую справляет… бла-бла-бла вконец бухой…
Ниррах-медведь затрясся, упал в снег, лапами молотит. Вирран тоже не выдержал, затрясся, башкой в лапы уткнулся.
- Да хватит ржать уже! – не выдержал я. – Песня сурьезная, только я слова не все помню… помню, что в конце бросает бедолажку в набежавшую волну!
Спина брата, на которой я с таким комфортом расположился, заходила ходуном. Я спрыгнул на снег, отбежал пару шагов. Тот же завалился на бок, хохоча.
- Блин, я их к прекрасному приучаю, а они ржут! – попинал я весельчаков по ляжкам мохнатым. Ниррах вскочил, боднул башкой меня, да так, что я влетел в сугроб, взметнув вверх кучу искрящегося снега. – Ааах, так! Ну все, готовьтесь! – с этим возгласом я буквально взлетел на ветви ближайшего дерева. – Лови! – с криком и хохотом я прыгал с ветки на ветки, обрушивая на негодяйских близняшек новые и новые сугробы. Те, фыркая и порыкивая, бегали кругами, задними лапами подкидывали снег вверх, целясь в меня, или же начинали упираться лапами в ствол и толкать деревья, на которых я в тот момент находился.
Через полчаса от умиротворенной заснеженной полянки не осталось и следа. Взрытый снег, местами проглядывала оголенная земля, голые веточки деревьев сиротливо мерзли на морозе, красавицы-ели лишились своих шикарных белоснежных нарядов. Медведи развалились на опушке, прижимаясь друг к дружке, я вытянул с удовольствием ноги, разместившись на обоих, как на самом лучшем меховом диване.
