Эту штуку они смастерили за один вечер, обозвали почтовым порталом и через пару недель торжественно вручили мне патент на изобретение, в довесок к которому шел красивый, приятно звенящий кошель, небольшой, с мой кулак. Я на это лишь хмыкнул, мол, невеста с приданым будет.
На радость ведуна, поток писем иссяк, и он смог заняться своими делами, наведываясь к нам раз в неделю. Лишь еще пару раз он помог магистру, когда надо было переместить его личные вещи, документы, книги, оружие, амулеты, ну, и так, по мелочи.
По просьбе Виллара одну из гостевых комнат на втором этаже переоборудовали в кабинет. Туда переехал большой массивный стол темного дерева, несколько книжных шкафов, кожаный диван, кресла, стену и пол украсили ковры. Комната стала такой строгой и деловой, меня охватывал странный трепет, когда я туда входил. Я прекрасно понимал, что он был очень умным, важным и занятым человеком, и то, что он теперь живет в уединении от мира, ничуть не мешает ему вести свои дела, и уж точно не повод прекращать исследования и работу над книгой.
Чего никто не ожидал, так это потока посетителей. К сожалению, многие остались недовольны тем, что никто, кроме Ревве, не имеет доступа к уважаемому магистру. Пришлось выделить место в подвале и там оборудовать выход стационарного перехода. Тут ведун и Виллар тщательно все перепроверили, исключая любую возможность для гостей определить место выхода. Так что все вновь прибывшие попадали в комнатушку без окон, бывшую раньше хранилищем угля, по темным переходам попадали в кабинет магистра с предусмотрительно занавешенными окнами. Тем же путем отправлялись обратно. Контакты домашних с гостями были запрещены, но на это никто и не думал жаловаться, все понимали необходимость этих мер. Благо, гости у нас бывали не каждый день, а только по вторникам.
Виделись с ним мы только за завтраком да по вечерам, так как мои и его дни были расписаны на неделю вперед. Зато вечерами мы устраивались на диване в общей и говорили, говорили… обо всем… Он рассказывал интересные истории, я вспоминал сказки, папа рассказывал легенды… Рядом сидели мама и сестра с вышиванием, Машшея плела кружево, она была потрясающей рукодельницей, тут с ней даже мама не могла сравниться, братья и отец что-то мастерили или вырезали… Ленова тоже часто сидела с нами, поговаривая, что мы ей заменили семью. Она, вообще-то, была барышня незамужняя, и я потихоньку посмеивался, представляя, какой фурор она произведет по весне на свадебной неделе, когда с нами поедет. Вот чую я, быть ещё одной свадебке!
- ...Чему ты так ясно улыбаешься, радость нежная моя?!
- Виллар! – я с удовольствием обнял его. – Вот верь мне, по весне за мужем уйдет моя наставница, придется нового учителя искать!
- Это отчего же? – удивился он.
- Не знаю, просто так чувствую, что её радость скорая ждет.
- Ну, может, ты её чем еще порадуешь?
- Нет, солнце мое, я радовать только тебя буду.
- Хорошо, сердце мое. Как день провел?
- Уж лучше, чем ты! – засмеялся я. – Тоже мне, радость - с нашим стариком весь день спорить. Надо было с нами пойти, в лесу просто чудо, как хорошо!
- В споре истина родится!
- Ну-ну, и где же эта несчастная урожденная?
Виллар не выдержал, засмеялся.
- Ты просто демоненок, сердце мое. Пойдем уже ужинать, твоя мама расстаралась.
- Ооо, да, я еще с улицы почуял. Пойдем же скорее, там же медведищи голодные! Так неслись, не поверишь, думал, у них крылья прорежутся!
- Да уж, крылатых медведей Вархея еще не видела.
- Вархея? А это кто?
- Вархея - мир наш. Перевертыши Арраха зовут, я знаю. Ну, все, хватит вопросов. Успеется еще. Ужинать пора!
Я лишь улыбнулся, проходя на кухню, где уже гремели ложками близняшки. Как же хорошо!
Ну вот и готов еще кусочек.
Пару слов, мне будет приятно.
========== Глава 13 ==========
- Флерран, ну перестань же убегать! – Виллар прошел за мной в кабинет и уселся на массивный стул за огромным монстро-столом. Он словил меня в коридоре, когда я шел к себе в комнату, собираясь до обеда порисовать.
- Виль, может, потом как-нибудь? – я с ногами залез на кресло в его кабинете и жалостливо поглядел на него.
- Сердце мое, ты и так уже месяц вполне успешно увиливаешь от занятий. Мы еще и не начали толком, а ты уже исстрадался и извертелся, – Виллар, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди и глядел на меня серьезно-серьезно. Вот только зря это. Я свое солнце как себя чувствую, и его веселье и ясную радость ощущаю всем сердцем.
- Ну, не люблю я эти занудности. Мне в универе четвертак по всем естественным предметам не иначе, как из жалости ставили или чтоб диплом не портить, я ж, все же, на художника учился, а не математика.
- Я видел твои работы, ты замечательно рисуешь, – одобрительно покачал головой он. – Очень необычная манера письма, у нас так не рисуют.
- Правда? А как?
- Нет такой глубины, как у тебя, и цветопередача у тебя очень точная. У нас в живописи нет таких плавных переходов.
- А почему?
