Я на нашем очередном уроке поинтересовался про остальные расы, насколько они сильные маги. На это Виллар ответил, что пришедшие люди изначально магами не были. Да, в своих мирах они могли обращаться к силе своей земли и богам тех миров, откуда пришли. Но, по приходу в наш мир, и оборвав связи с домом, утратили способность обращаться к силе нашего мира, да и богов наших тогда не приняли, не нынешних, тех, что были еще до Сорра и прочих. Поэтому им так важно было обрести утраченное могущество, что повлекло за собой памятный всем народам Гнев Богов. Теперь же лишь потомки пришлых людей и изначальных могли обращаться к силе нашей земли, да и то, иначе, чем любой из ярру или ваксашов. Люди обращались к потоку, к источнику, и от того, насколько сильным был маг, зависело, поток какой силы он может через себя пропустить. Перворожденные же сами были источником, воплощением своей стихии. И, если бы я был рожден в этом мире, то мне и не понадобился бы наставник, чтобы понять, как именно обходиться со своими способностями. То, чему меня обучает Ленова, детей ярру учат с младенчества. И, скорее всего, через пару лет я с легкостью превзойду наставницу. Конечно, на этом моя учеба не остановится, но большего мой мастер мне дать просто не сможет, сколь бы искусной она ни была. В идеале, говорил Виллар, мне надо бы учиться у ярру, и, скорее всего, мы к ним и поедем, когда придёт время.
Кстати, о сущности Виллара моя наставница не знала, на мой вопрос «почему?» он, посмеиваясь, ответил, что и знать не может. Априори, тот, кто в этом мире зовется магистр – не человек. Человек физически не способен покорить силу такой мощи. Но знать об этом остальным без надобности, как говорится: меньше знаешь – крепче спишь. Хотя в истории были единичные факты подобного, но они, рожденные людьми, стали богами. Альмина, защитница варейхов, была рождена пришлыми людьми этого мира и, по прошествии тысячелетий, вернулась домой. Остальные же рассеялись по мирам Ожерелья. В истории каждого мира, как мне пояснил Виллар, нет-нет да и найдется пара случаев рождения богов. И чем больше Богов, или, что еще большая невероятность, Творцов, рождены миром, тем сильнее становится мир. Ведь каждый рожденный новый Бог – новый виток в развитии мира.
Вообще, мне с Вилларом очень нравилось учиться, он так все просто и доступно рассказывал, что я порой и не замечал, как время проходит. История и география превращались у него в красочные легенды, философия – в бесконечные споры, литература – в захватывающие рассказы. Я, к своему удивлению, обнаруживал, что с легкостью вспоминаю уроки своего мира. Основы математики и физики были едины в наших мирах, но тут играла особую роль и магия. Потому как, например, закон всемирного тяготения у них мог быть с легкостью изменен волей любого мага, ведь до сих пор в домах, сотворенных ярру, вода, против всех законов, спокойненько так себе течет снизу вверх по стенам, как и было задумано их создателями.
На вечер вся семья и гости собрались на торжественном ужине. Папа с мамой – во главе стола, родители жениха – с другого края. Моррас, нарядная и сияющая, сидела рядышком с женихом, Томмар тоже просто светился, глаз от нареченной не мог оторвать. Старший брат, нежно обнимая Машшею, шептал той на ушко ласковости, гладя по животику, как раз к весне пополнение будет, всем на радость. Близнецы, пока другие заняты, поругиваясь, таскали себе самые вкусные кусочки. Ленова улыбалась, глядя на их безобразия, но не мешала. Я же был рядом с Вилларом, как повелось, и другого мне не надобно было.
После ужина сидели в общем зале, смеялись, шутили, у Томмара был потрясающий голос, он пел красивые песни, у них с сестрой очень красиво получалось петь дуэтом.
Вечер закончился далеко заполночь, и все разошлись, довольные и счастливые. Молодые долго не могли друг от друга оторваться, пока родители под ручку не развели их по своим покоям.
А на следующий день медведи, и мои, и будущие родственники, отправились на зимний праздник, дома остались лишь я с моим солнцем, наставница, да брат с женой, ей сейчас нельзя было перекидываться, все же рожать скоро.
Я долго сидел на заснеженной высокой ветке, прижимаясь щекой к инеистой коре дерева, провожая их, с удовольствием наблюдая, как братья носятся по снегу, купаясь в сугробах, как прижимается к сестре её жених, иногда фыркая ей на ухо, как неспешно растворяются в зимней легкой дымке обе семьи. Теперь только через пару недель увидимся, я не успею соскучиться.
***
