На мой вопрос, можно ли на кристалл записать этот танец, чтобы и все желающие могли видеть, он снова завис. А я понял, что допрос мне все же предстоит. Капитальный и по полной программе. Мой бывший и нынешний мир слишком разнятся. Да, здесь созданы все условия для комфортной и успешной жизни, однако некоторые идеи в их мир приносили именно переселенцы, или «подаренные озерами», по-ихнему, давая очередной толчок для развития мира. Но по необъяснимым причинам никого из технических, а не магических миров не было уже черт-те знает сколько времени. Адеррас, пришедшая в мир более двухсот лет назад, ничего глобального своим появлением не вызвала, потому как сама стремилась к тихой семейной жизни, её кружева – просто капля для их мира. Последний подаренный - парень, попавший к ним лет сто назад, оказался неплохим кузнецом, но все его идеи касались опять-таки кузнечного дела, да, удачные, да, пошли в дело, но не более. Со мной все совершенно иначе. Мир мой, все-таки, техногенный, но я как-то к ним попал. Пусть я не знаю ничего грандиозного и колоссального, и все мои умения и навыки сосредоточены в рисовании, но у меня совершенно другой образ мышления, другой взгляд на вещи. То, что я считаю в порядке вещей – для них божье откровение. Даже та мелочь, что записывать на кристаллы можно не только изображения страниц, но и движущиеся объекты – для них новость, а ведь технически это делается совершенно также, как и при записи неподвижных изображений. К тому же, Виллар уверил меня, что возможно вспомнить всё в прожитой жизни, даже свой первый вздох, даже то, что когда-то увидел краем глаза. Он пообещался, что это будет первое, чему он меня научит.
В целом, вечер, безусловно, удался. Несмотря на некоторое потрясение, которое пережили родители Виллара, узнав о моем происхождении, все остались довольны, особенно Ксаррти, которая, не переставая, облизывалась на свой портрет, предвкушая реакцию друзей на него.
После ужина вакшасы устроили обещанный салют.
Скажу скромно. Это было гран-ди-оз-но! Такого великолепия я никогда не видел! Торжественный салют на Красной площади по сравнению с этим – детские невинные шалости! Дилетантский пшик в колхозе на Новый год! Я верещал и вопил от восторга, как безумный, скакал и махал руками, не в силах сдержать переполняющие меня эмоции. Каждый новый расцветающий в небе цветок огня встречался восторженным ревом, и не только моим. Казалось, что это буйство видно далеко за пределами гор перевертышей, так ярко горело небо, светло было, как днем!
Далеко за полночь все угомонились. Родители Виля на ночь не стали оставаться, мол, и так загостились, а дела, увы, не ждут.
Прощание вышло трогательным и слезным. Ксаррти всех перецеловала, потискала напоследок малышню, которую в ожидании обещанного салюта никто спать уложить не мог, да и не старался. Тисраш обнял крепко сына на прощание, пожал руку моим медведям, Ристиху и Талли, подхватил под руку женушку, вцепившуюся в картину, и отбыл.
Родные мои, к которым я и Ристиха с Леновой, и Талли с Синитой относил, взбудораженные столь насыщенным днем, никак не могли угомониться. Уж и детей спать давно уложили, но так и шуршали, переговаривались до самого рассвета, устроив поздние посиделки на кухне.
Мне тоже не спалось, как и солнцу моему. Мы почти сразу, проводив его родных, со всеми распрощались, спокойной ночи пожелали. И теперь лежали рядышком, обнявшись, и слушали друг друга. Без слов. Да и к чему слова? Ясная радость на двоих, на двоих любовь и тепло… Так и должно быть… И свадьба совсем скоро, что эти глупые несколько лет? Пролетят вмиг… Скорее бы…
Вот и готово продолжение.
Мы плавно выходим на финишную прямую. Пожелайте приятного полета!
========== Глава 29 ==========
***
Кап… кап… кап… и еще одна капелька срывается с кончика тающей сосульки и падает вниз, звонко разбиваясь о подоконник. Неспешно занимается новый день новой весны, и с восходом солнца намерзшие за ночь длинные сосульки тают прямо на глазах. Так забавно… сначала наблюдать, как с первыми звездами все медленнее капает вода с крыши, превращаясь в перевернутый частокол, а с первыми лучами солнца – вновь ускоряется, и к обеду уже от них ничего не остается…
Я перевернулся на бок, обхватил подушку моего солнца. Мне не спится. Без Виля не спится совершенно. Так привык к его постоянному присутствию рядом со мной, что теперь просто не знаю, куда себя деть. Сердце мое уехало, осталась лишь моя тень, которая ничегошеньки не может делать… Его нет всего-то три дня, а я уже совершенно расклеился, брожу потеряно из угла в угол… Знаю, что завтра к вечеру вернется уже, знаю, что так же думает обо мне непрерывно, хоть и должен о делах своих думать, что потребовали столь пристального и внезапного его внимания… Знаю, что он так же, как и я, не спит сейчас, так же тоскливо смотрит за окно, лежа в холодной кровати…
