Домашние приняли наши обжимания спокойно, с пониманием, подшучивали порой, что слиплись мы надолго. Чтоб уж совсем не тунеядничать, я упросил маму найти мне какое-нибудь дело, хоть она и противилась. Так и повелось, что, если Виль в кабинете работает, я рядом сижу с альбомом или же выполняю какую-нибудь мелкую работу. Как ни странно, мне понравилось вышивать или плести чего-нибудь вроде макраме. Что ж поделать, если остальные занятия чересчур громоздкие и шумные, разрисовывать посуду я не могу, краска хоть и не сильно пахнет, но всё же запах есть, а в кабинете Виллара нет такой вентиляции, как на моем проветриваемом чердаке, условия не те.
Вот так мы и ехали, в обнимку, не в состоянии расстаться. Сквозь сон я чувствовал наше сердце, успокаивающе бухающее, руку, что по волосам и спине гладила, слышал негромкий голос, когда он с мамой или Машшеей посмеивался, и наслаждался жизнью.
Проснулся окончательно я уже в шатре, который установили без моей помощи для нас с Вилем. На улице смеркалось, из-за чего внутри царил бархатный полумрак. За тонкой кожаной стенкой мужчины негромко переговаривались с отцом, о чем-то пошучивая, решали, где остальные шатры разбить, женщины обсуждали ужин, спорили, к кому первым в гости идти. Братьев же вместе с остальными детьми не было слышно, видать, уже умчались, неугомонные, сбежали от возможных поручений, которых им бы непременно нашли.
- Ну, что, выспался? – в шатер заглянул мое солнце, с улыбкой присел на корточки рядом, пальцами разворошил мне волосы. – Сплюшка… Два дня проспал, не просыпаясь… – тревога мелькнула в голосе.
- Как проспал? – удивился я, зевая и потягиваясь. Странно, я опять спать хочу…
- Так вот и проспал, душа моя… Как ты себя чувствуешь?
- Не знаю… Вроде, все, как обычно… Только спать опять хочу… – тут до меня дошло, о чем он минуту назад говорил: – Это что же, – напрягшись, проговорил я, – получается, я все дорогу проспал, последние два дня – так вообще не просыпаясь?
- Да, хороший мой, и это меня беспокоит… – он посмотрел мне в глаза. – Я попросил Ревве зайти, он утром тебя посмотрит, хорошо?
Виль был не на шутку встревожен и обеспокоен моим состоянием, даже голос дрогнул.
«Родной мой, переживает! И я тоже хорош! Только подначиваю! Нет, чтобы успокоить!» - мелькнули в голове умные мысли.
- Конечно! – поспешил я согласиться с его предложением. – Не переживай, я просто устал… Дни суетные были… – я успокаивающе погладил его по руке, усаживаясь на ложе. Он уселся рядом, приобнял, к себе прижал. – Все хорошо, солнце мое, правда…
- Ох, Рани, а все одно - беспокойно… – вздохнул он. – Ты так крепко спал, что добудиться не могли. Не надо было мне уезжать, все наперекосяк после поездки пошло…
- Может, с дядей связаться? – рискнул предложить я.
- Попробую, только Ревве дождусь. Сам знаешь, я на его земле ограничен в использовании силы. Так что…
- Ничего… ведун не откажет, знаю. Может, дядя и присоветует чего… Наверняка, ничего страшного!
- Ты, конечно же, прав, хороший мой… – Виль поцеловал меня в висок, аккуратно перебирая волосы пальцами. – Наверняка, виной всему лишь усталость и та суматоха, что была в последнее время, – он улыбнулся. – Буду тебя весь месяц на руках носить и ждать, когда ты наконец-то отдохнешь и выспишься, соня мой…
- Носи, я совсем не против… – я прижался к нему крепче, с упоением вдыхая запах самого любимого создания на свете. Как я не крепился, глаза сами закрывались, все едино, еле-еле сдерживал зевок.
- Ужинать пойдем?
- Пошли… А потом спать! – я невесело рассмеялся:– Так и праздник просплю…
- Ничего страшного, – поцелуй в висок, – все ещё успеем.
- Ну и ладно…
Утром меня опять еле-еле расшевелил Виль, все больше тревожась. Я чувствовал себя сонной букашкой, что осенью засыпает, еле лапками шевеля.
За завтраком сидел, из последних сил ложку держа, стараясь не сильно показать родным свое дурацкое состояние. Не хватало еще им переживать по пустякам… Под конец завтрака Вилю все же пришлось меня на руки взять, до того мне нехорошо сделалось, даже руки едва шевелились, глаза просто не открывались. Все голоса слились в неразборчивый шум, только шепот моего солнца я отчетливо слышал да чуял, что он меня на руках из-за стола унес.
Ведун заглянул к нам после завтрака и охнул, сев, где стоял. Тут уже и мама обратила внимание на мое нестояние… Заполошились со мной, забегали, как с больным. А мне же стало совершенно все равно на окружающий мир, что они там делают, бегают ли, суетятся ли - всё едино… Лишь бы мое солнце рядышком было, ясное, теплое, любимое… мое…
В очередной раз я очнулся затемно, только-только горизонт рассветом взялся. Виллар рядом спал, меня к себе прижимая, я по привычке руки-ноги на него закинул, носом в шею уткнулся. Удивительно, но спать я больше не хотел, будто отоспался на месяц вперед. Поразмыслив, я постановил для себя, что, наверное, рановато вставать, но вот полюбоваться на единственное солнце – самое времечко.
Подобравшись немного повыше, я улегся поудобнее, лицо самое лучшее в мире рассматриваю.
