Целые сутки потребовались охотникам, чтобы добраться до этих мест, идеально подходящих для задуманного Мудрейшим. Некоторое время назад отряд разделился, и люди, растянувшись широкой цепью, вышли к намеченному рубежу практически одновременно, образовав длинную трехмильную линию. Каждого из родичей от других отделяло примерно шагов тридцать-сорок, но в любом случае охотники прекрасно видели своих ближайших соседей. Когда далеко-далеко впереди послышались первые, едва различимые на таком расстоянии, звуки ломающихся веток, а может и целых деревьев, выдававшие приближение тварей, трубить в охотничий рог не потребовалось. Приказ Яра, стоявшего в центре, волной полетел из уст в уста по цепочке в обе стороны.
Высекаемые искры посыпались на заранее заготовленные охапки сухой травы и иголок. Мгновенно поднявшиеся на благодатной почве языки пламени весело заплясали, предвкушая предстоящие пиршество. Помогая раздувавшему огонь ветру, охотники принялись усердно разбрасывать в разные стороны вспыхнувшие небольшие костры. Вскоре пожар уже бушевал по всей немалой длине подпаленного людьми участка. Прозрачные алые волны постепенно катились вперед, неся смерть лесным обитателям, но при этом спасая, как надеялся Лис, отряд беженцев, вышедший вчера вечером из поселка Орлов.
Отступив на приличное расстояние от бушующей рукотворной стихии, Арил стоял на границе огня и завороженно любовался грандиозным, пугающим своими масштабами, зрелищем. Такого ему прежде видеть не доводилось.
С одной стороны, смотреть на пожар было мучительно больно. Сгорающий заживо лес всегда был и будет для Племени не только главным богатством, дарующим все необходимое для жизни людей, но и неотделимой, важнейшей частью той внутренней сути каждого родича, без которой невозможно представить само существование человека. Парень смотрел на чернеющие стволы некогда великолепных, стройных пушистых сосен, и сердце его обливалось кровью. Скоро на месте прекрасного, несмотря на обильные раны, полученные при разрушении гор, такого родного леса, появится мертвая обугленная пустошь. А ведь на перерождение уйдут долгие-долгие годы - ему прежний лес уже не застать...
Но с другой стороны, невообразимая мощь огненных лап, мертвой хваткой вцеплявшихся в беззащитных лесных великанов, наполняла сознание Лиса уверенностью, что содеянное поможет спасти тех беспомощных родичей, которые при других обстоятельствах точно были бы обречены. Пышущая жаром стена, расползаясь и поднимаясь все выше и выше, неотвратимо плыла к юго-западу. Если ветер не переменится, грозное людское послание очень скоро дойдет до незваных гостей. А ведь чертовы твари упрямо ломились точно к поселку Орлов, будто кто-то, уже проходивший по этой дороге, вел зубастое воинство к изначально намеченной цели.
И хотя надежды на то, что огонь уничтожит чудовищ, практически не было, Арил твердо верил - безудержному лесному пожару по силам заставить Орду отступить. Пусть уж ищут потом обходные пути, даруя Племени время. Пару дней люди точно смогли отыграть - поживем еще малость! Эта мысль принесла облегчение. Теперь парень испытывал радость, понимая, что скорая смерть отступила. Причем не только от женщин и раненых, медленно бредущих сейчас в сторону поселка Змей, но и от всех, кто участвовал в вылазке, включая Мину, Ралата, да и самого Арила. Не сработай задуманный план, и истощенным тяжелым забегом охотникам сил на спасение уже не хватило бы. Удрать от пришельцев удалось бы, пожалуй, двужильному сыну Ярада, но Мудрейший в который раз смог рассчитать все единственно верно, и теперь, уже не спеша, колонна снова собравшихся вместе родичей топала обратно на север. План Яра снова сработал. Последняя битва откладывалась.
***
Отражая синее небо, низкие волны плескались на расстоянии вытянутой руки от Кабаза. Западный ветерок то и дело бросал в лицо колкие брызги. Утро бодрило прохладой. Маленькая плоскодонная лодочка, поминутно рискуя зачерпнуть низким бортом воды, медленно плыла к восточному берегу, увозя пленника в недобрые чужие края.
Собранный из веток каркас снизу обтягивала цельная шкура большого животного, подвязанная жилами по краям. Может, ободранный буйвол при жизни был и велик, но получившаяся скорлупка с трудом выдерживала вес единственного пассажира. Грустный Кабаз одиноко покачивался в своей хлипкой лоханке, привязанной длинным ремнем к лодке одного из Безродных. Некоторые охотники точно таким же образом буксировали еще несколько пустых лодочек, которые благодаря произошедшей позавчера первой встрече Безродных с пришельцами, оказавшейся для части отряда последней, потеряли своих прежних хозяев, но имея высокую ценность, не были брошены на чужом берегу. Воды Великой плескались настолько близко, что, не будь руки связаны за спиной, пленник запросто смог бы грести ладонями, чем, собственно, и занимались все остальные охотники - только гребли они не руками, а маленькими плетеными веслами.
