По нервам Ирен словно побежал электрический ток. Она нахмурилась и снова нагнулась вперед, за ней нагнулся Ангард.
– Кто-то звонил?
– Ночью… он не назывался… И молчал, на том конце не было ни звука…
Он провел рукой по посеревшему лицу.
– И еще было вот что…
Он встал, подошел к книжному шкафу, выдвинул нижний ящик и достал оттуда листок А4, сложенный пополам. Потом вернулся на место и протянул листок Циглер.
– Я нашел это в почтовом ящике утром, перед взрывом, – уточнил он.
Ирен развернула листок. Напечатано на машинке. Что-то вроде…
Она в изумлении передала листок Ангарду. Делайе взглянул на них:
– Мне не понадобилось много времени, чтобы найти оригинал. Это выдержки из Двенадцатой песни «Ада» Данте, круг седьмой, пояс первый. Здесь говорится о наказанных за «насилия против ближних», которые плавают в раскаленном «кровавом потоке»… Тот, кто это написал, выдернул из текста Данте разные строки и соединил их вместе…
– У вас есть предположения, кто мог состряпать такой текст?
Он отрицательно покачал головой.
– Однако, услышав только что мотор скутера, вы отреагировали очень остро.
– Это был кто-нибудь из парней Эгвива, и ничего больше, это не имеет никакого отношения к недавним событиям. Кто-то из бывших учеников, лодырь, которого я выругал или еще как-нибудь ему насолил. Они так мне мстят, просто покоя не дают. Они меня достают и днем, и ночью и кладут всякую гадость мне в почтовый ящик… «Простите им, ибо не ведают, что творят». Вы сами понимаете, у меня нервы сейчас оголены…
Он указал на листок бумаги в руке Ангарда.
– Но вот это…
– Можно мы это заберем? – спросила Ирен.
Учитель кивнул. Он весь дрожал, как лист на ветру.
Солнце клонилось к западу, когда Сервас решил вернуться в жандармерию. У него создалось впечатление, что лес по-прежнему его презирает и отторгает, дразня птичьим пением и какой-то гробовой неподвижностью.
– Вы знаете, кто я? – спросил он пилота.
Тот кивнул.
– Да, вы вместе с капитаном Циглер и Элюа расследуете это дело, я вас здесь уже видел.
– Вы кого-нибудь ждете?
– Нет, я жду приказа. А пока могу перекурить.
При этом слове у Серваса напряглись все нервы, но он не ослушался командира.
– Покурите, если хотите. А потом надо сделать облет леса и горной гряды у аббатства.
Густые леса заливал золотой закатный свет. Огромные пихты уже погружались в сумрак, и их головокружительные макушки задевали фюзеляж, когда вертолет летел над этим зеленым морем, по которому прокатывались волны. Сквозь сумрак вспыхивало небо. Буйство теплых красок и солнца на фоне горных вершин…
Сквозь игольчатые кроны огромных пихт, как среди колонн кафедрального собора, Сервас еле различал тропинки, уже тонущие в полумраке. Аббатство осталось позади, чуть правее, и теперь они летели почти вровень с деревьями. Но ничего интересного видно не было.
Чтобы нагнуться и вглядеться в проплывающий внизу пейзаж, ему пришлось преодолеть головокружение.
– Вон, там, – сказал он вдруг. – Что там такое?
– Понятия не имею.
Они летели уже над краем другой долины, и перед ними среди деревьев появилось какое-то здание, стоящее на отшибе, на склоне горы. Длинное, серое бетонное здание с плоской крышей. Они быстро к нему приближались. Строение индустриального типа, стоявшее на прогалине, выглядело заброшенным: стекла были выбиты, стены разрисованы граффити.
– Мы сможем здесь сесть?
