— Тише, тише, милый братец, — пропел он, сощурившись. — Станем ли мы ссориться из-за женщины? Любому дураку понятно было, что она к тебе неровно дышит. И вот наконец ты и сам это смекнул. Пристало ли на краю войны, смертного труда, делить бабу? Клянусь, я и глядеть на нее не стану, хоть она голяком по замку разгуливай. Что было, то прошло. Ворон ворону глаз не выклюет, а мы к тому же братья, и у нас одна цель впереди — Брес. Идет?
Внимательно слушая брата, Гордый постепенно успокаивался.
— Хорошо, — сказал он. — Я забуду о том, что между вами было. Если и ты забудешь.
Оскалясь в ухмылке, Дикий кивнул.
— Нам выступать через три дня. Постараюсь не стеснять вас своим присутствием.
Вечером Гордый и Лорелея лежали в постели в одной из гостевых комнат. Пол устилала медвежья шкура, по стенам висели лосиные и волчьи. И еще две волчьи шкуры они набросили поверх толстого пухового одеяла.
Гладя плечи Лорелеи, Гордый смотрел, как играют на потолке тени от огня в камине. Лорелея, положив голову ему на грудь, слушала, как ровно бьется сердце Ворона.
— У тебя снова шла кровь, — сказал Гордый. — Это все из-за того удара Аэрина?
— Скорее всего, — нехотя ответила Лорелея. — Почему тебя это так беспокоит? Это даже меня не сильно беспокоит — уже почти не болит.
— Что тебе сказала моя мать? — вдруг спросил Гордый. — О чем ты ее спрашивала?
— Ни о чем я ее не спрашивала, — огрызнулась Лорелея. — Она сама пристала со своими поучениями.
— Моя мать знает травы, она умеет лечить людей, может, стоит обратиться к ней? — предложил Гордый. — Просто я думаю о…
— О чем? — приподнявшись, Лорелея устремила на него пристальный взгляд.
— О детях, — неловко договорил Гордый.
Им обоим вдруг стало не по себе.
— Не готова я пока про такое говорить, — пробормотала Лорелея. — Пожалуй, отложим на потом.
— Как хочешь, — согласился Гордый, у которого почему-то защемило в груди. — Но я еще подумал — может, не стоит тебе ходить с нами? Останься в Твердыне. Война — это такое опасное дело…
— Ну да, там убивают. Может, и тебе тогда тоже не стоит идти?
— Мне нельзя не идти, я солдат.
— Я тоже! — рассердилась Лорелея. — Что за чушь ты несешь? Я бы подумала, что ты пьян, если бы сама не видела за ужином, что ты пил только воду.
— Просто я боюсь тебя потерять, — негромко сказал Гордый и снова погладил Лорелею по обнаженному плечу. Во взгляде его проступила глухая тоска обреченности. — Я потерял всех, кого любил. Ты — все, что у меня есть теперь. Не хочу потерять и тебя.
— Меня ты не потеряешь, обещаю, — заверила Лорелея.
Она обвила Ворона руками, прижалась к нему и поцеловала — нежно и мягко.
Когда Куланн вернулся на галеру, половина команды была на месте. Вокруг слышалась похмельная ругань, раздавались страдальческие стоны и взрывы смеха.
Он прошелся по кораблю, собирая своих людей. Оказалось, что вернулись далеко не все. Куланн приказал Морхеду найти отсутствующих и привести вольных воинов к нему в капитанскую каюту, а сам стал собирать вещи. В большой заплечный мешок отправлялось все, что могло пригодиться в дороге. Когда в каюту явились все, кого удалось отыскать Морхеду, Куланн ожидал их у стола полностью готовым.
— Слушайте, — объявил он. — Пиратская жизнь весела, но я — из Вольного Братства. И ничего на этой галере не потерял. Я нашел дело, которое может принести удачу. Или смерть. Так просто его не провернешь, особенно в одиночку. Мне нужны верные люди. Те, что готовы головой рискнуть ради успеха. Отчаянные вольные рубаки, которым море по колено и которые не станут задавать лишних вопросов. Есть такие? Отвечать надо сейчас, потому что в путь отправляться надо тоже прямо сейчас.
Наемники растерянно переглядывались. Многим воинам пришлась по сердцу пиратская вольница, и расставаться с ней не хотелось, тем более что они только что вернулись из кабацкого загула.
Умные глаза Морхеда засверкали.
— Я с тобой, тысячник! — хрипло воскликнул он. — Куда бы ты ни повел! Хватит с меня качки и дураков, которые не знают дисциплины.
Куланн радостно ухмыльнулся.
— А что за дело-то? — раздались голоса. — Можно узнать, куда пойдем?
— Нет, — коротко ответил Куланн.
Возгласы возмущения были ему ответом.
— Решайте, мне недосуг ждать, — потребовал Куланн.
— Вот именно, нечего кота за хвост тянуть! — рявкнул Морхед. — Либо идете, либо остаетесь.
После недолгой перепалки отправиться с Куланном вызвались лишь двадцать человек. Остальные решили остаться и стать морскими разбойниками.
— Хорошо, — кивнул Куланн. — Те, кто идет, за мной.
На палубе он поймал за ухо первого попавшегося бывшего галерника и велел позвать Занозу.
Тот явился, воняя перегаром и зевая во весь рот.
— Чего тебе, капитан? — недовольно уставился Заноза на наемника красными глазами.
— Мы уходим. Я и эти парни. Сейчас.
— Куда? — опешил Заноза.
— За удачей.
— А-а, — протянул с озадаченным видом Заноза. — А когда вернетесь?
— Мы не вернемся. Прощай!
Куланн протянул пирату руку. Заноза посмотрел на нее, а потом вдруг сказал:
— А, ну так я с вами.
