Две Половины раскрыл рот, но сказать ничего не успел — Заноза метнулся в трюм и вскоре вернулся с грязным тюком какого-то барахла.
— Слушай, но ты ведь не наемник, — попытался образумить его Куланн. — А дело, что нас ждет, кровавое и опасное.
— Херня — война, — нахально ответил Заноза. — Где наша не пропадала, гуляй, рванина, пока ярмарка гудит. Я с вами, так что прощай, весло, и прочие морские радости тоже.
Куланн смирился. Уходящие попрощались с командой галеры — матросы тут же радостно принялись выбирать нового капитана — и сошли на берег.
— Куда мы сейчас-то идем, можно узнать? — спросил Заноза, подкидывая на спине свою ношу.
— Купить всем коней, — ответил Куланн. А тебе приличный мешок. Не могу смотреть, как ты волочишь этот куль.
— Свое добро не тянет, — ухмыльнулся Заноза.
Морхед, шагавший рядом, расхохотался. Казалось, старый наемник помолодел на десять лет разом.
Армия Лугайда выстроилась на площади перед дворцом. Брес проехал вдоль отрядов, с удовольствием оценивая вид и вооружение конных, копейщиков, лучников. Все было новое, добротное, сверкающее.
Подняв боевой рог, король набрал в грудь воздуха и затрубил сигнал «Вперед». Войско дрогнуло, словно тело просыпающегося великана, пришло в движение.
Развернув коня, Брес двинулся к городским воротам, в упоении прислушиваясь к топоту тысяч ног. Его сердце радостно колотилось в груди. Золото вернуло доблесть его воинам, славу его имени — и дало второй шанс испытать удачу.
— Скоро власть Лугайда будет простираться от Приморья до Озерного края, — сказал Брес ехавшему рядом генералу. — Вы отправили гонцов к Роду Озерному? Он должен поддержать нас войском.
— Да, и Род уже прислал ответ, — почтительно поклонился генерал. — Его войска готовы к выступлению и встретятся с нами у дороги на Таумрат.
Довольно прищурив глаза, Брес улыбнулся и подкрутил усы. Сзади слышался гул голосов и бряцание оружия.
Армия Лугайда шла войной на Приморье.
Горы становились ниже, склоны — все ровнее, появлялось все больше лугов, а леса густели.
— Куда мы едем? — спросил Ройле, наклоняясь к окну кареты.
Он по привычке шел пешком, тем более что карета едва ползла по размытой весенним дождем дороге и поспевать за ней не составляло труда.
Снег кругом таял, два черных ворона в небе затеяли брачные игры. Их крики эхом разносились на многие мили над горами.
— На могилу моей матери, — ответила леди, внимательно следя из окна за полетом птиц.
Ройле едва не споткнулся от удивления.
— Сейчас? Когда твои сыновья уходят на войну?
— Ты хотел бы снова пойти с ними? — усмехнулась хозяйка Твердыни. — Что ж не сказал? Я бы тебя отпустила.
— Нет, хватит с меня войны, — мотнул головой Ройле. — Не хочу от тебя уезжать, даже за всей славой мира. Я свой долг исполнил. Буду теперь охранять тебя и Диорвел. Не воин я, положа руку на сердце, а мирный человек.
— Тогда меньше вопросов задавай, а то ворона в рот залетит, — хмыкнула леди и спряталась обратно в карету.
Впереди ехали двое конных фениев. Они неспешно переговаривались, обсуждая новости. Оба были уже в возрасте, хотя и держали спины прямыми. Когда стемнело, фении разбили палатку для леди Ворон, а сами развели большой костер и уселись жарить куропаток. Ройле присоединился к ним, чтобы заварить для госпожи ароматные травы.
Ночь окружала костер, в лесу слышался тонкий плач какой-то птицы. Несмолкаемый, угнетающий. Ройле то и дело озирался, ему мерещилась во мраке смутная угроза. Небо и горы словно давили со всех сторон, пытаясь о чем-то предупредить.
Он вернулся к палатке, где леди Ворон сидела на толстом шерстяном одеяле и тоже вслушивалась в ночь.
— Как странно, — задумчиво произнесла она. — Горы ждут. Но чего? Я не могу понять, что за тревога в воздухе. Эта ночь слишком темна для меня. Я слышу перекличку сов, но не понимаю ее смысла. Как будто я вдруг оглохла и ослепла разом. Туман перед глазами висит.
— Ты чего-то боишься? — хрипло спросил Ройле, вглядываясь в лицо своей госпожи.
— Боюсь? — удивилась леди. — Нет, что ты! Кого мне бояться в своих горах? Просто не могу понять, что со мной. Видимо, волнуюсь за судьбу сыновей. Им предстоит сражение, а я что-то старею и стала принимать все слишком близко к сердцу. Не хочу больше об этом говорить, ложись спать.
Послушно кивнув, Ройле поставил перед ней кружку с горячим взваром, а сам завернулся в тулуп на бараньем меху и затих.
Когда перед ними открылось море, Ильди приподнялась в стременах. За свою жизнь она видела большую воду всего раз, когда наемников перевозили на галере в другое королевство — постоять за князя, который поссорился с соседом.
Ильди ужасно тошнило, она всю дорогу провалялась на подвесной койке в трюме. А обратно наемники потопали пешком, надеясь по пути выгадать какую-нибудь работенку или на худой конец ограбить зажиточное село и на славу попировать. Так что моря Ильди тогда толком и не видала.
Сейчас же при виде бескрайней синей глади ее злые глаза округлились, а на лице появилось почти мечтательное выражение.
