Резко обернувшись, Младший увидел, как в ворота замка заходит высокий худой человек в лохмотьях. Лицо его пугало мертвенной бледностью и болезненно горящим взглядом.
— Кто это? — спросил Младший.
— Лорд Сова, — произнесла Эйнли с дрожью в голосе. — Человек, который меня спас!
Раздался вскрик — Гордый Ворон бегом бросился навстречу незнакомцу и схватил его за руки.
— Это ты! — рассмеялся Гордый. — Ты вернулся! Ты теперь с нами!
Не в силах сдержать чувств, он прижал лорда Сову к груди и стиснул в объятиях.
Убранное сухими цветами и первой весенней зеленью тело леди Ворон покоилось в Большом зале Твердыни. Ее обрядили в лучшее платье, тщательно вымыли и расчесали волосы. Подрумянили лицо. Покрыли голову пышным убором.
В полумраке Хозяйка гор казалась безмятежной и прекрасной, но одновременно страшной в мертвой неподвижности.
У гроба, водруженного на высокий стол, также убранный засушенными цветами, стояли братья Вороны: Гордый, Дикий, Младший и Мудрый, который называл себя теперь лордом Совой.
— Не могу поверить, — первым нарушил молчание Дикий. — Мне казалось, она вечна, как вершина Неприступной. Вне смерти, вне опасности. Горы защищали ее, горы были покорны ее воле. Никак не могу поверить, что они ее не уберегли.
— Ниже вершины Неприступной ничто не вечно, отозвался Мудрый. — Ее время закончилось. У гор теперь новый хозяин.
Все братья, не сговариваясь, посмотрели на Дикого. Тот отступил назад и выкрикнул:
— Я этого не хотел!
По залу разнеслось эхо. В его отзвуках слышалось громкое хлопанье вороньих крыльев. По углам зашевелились живые темные тени.
— Я не хотел этого! Я всегда хотел просто делать то, что хочется, и ни о чем не думать! — в ярости продолжал кричать Дикий. — Почему я должен вести эту хренову армию, если тут есть вы, оба моих старших брата? Почему именно я
— Возможно, как раз потому, что не хотел, — спокойно ответил Мудрый. В глазах его притаилась горькая насмешка. — Незамутненность разума — лучшее, что дается человеку для единения с природой. Если вы помните, матушка тоже не хотела быть женой нашему отцу. Самому завидному жениху Серых гор.
Все братья снова устремили взгляды на мать, лежавшую в гробу.
— Ты-то откуда знаешь? — прищурился Дикий. Лорд Сова…
— Я как раз хотел так сильно и так многого, что…
Не закончив, Мудрый сильно закашлялся, пытаясь зажать рот рукой. Когда он отнял ладонь от губ, на ней остались темные влажные пятна.
— Что теперь о том говорить! — встряхнул волосами Гордый. — Мы знаем, кто убил нашу мать, кто убил Старшего и короля Эннобара. Враг известен, где он — тоже. Надо не сопли жевать, а пойти и отомстить. Мы мужчины и воины.
— Пламенная речь, — фыркнул Дикий. — Мужчины и воины… Ты, может, забыл, чем для нас предыдущая битва закончилась?
— Нет, и, надеюсь, ты тоже, — сверкнул глазами Гордый.
— Перестаньте, пожалуйста, — вмешался Младший. Разве обязательно ссориться при ней…
Оба старших брата смущенно потупились.
— Думаю, стоит поужинать, ведь завтра выдвигаться на рассвете, — предложил Мудрый.
— Нам-то да, понять бы только, зачем тебе с нами идти? — проворчал Дикий. — Собираешься своей дудкой или еще какими фокусами армию Бреса вспять обратить?
— Такой силой я не обладаю.
Мудрый улыбнулся тонкими губами, но взгляд его остался холодным. У Воронов по спинам пробежал холодок.
— Знаете, я не такой боец-молодец или загадочный волшебник, как некоторые, а потому в битве мне приходится рассчитывать только на свою голову и руки, — раздраженно бросил Дикий. — И сейчас я больше всего хочу пожрать, выпить и выспаться. Пойдемте.
Он развернулся, низко поклонился гробу и произнес с усмешкой:
— Почивайте, матушка! Не могу сказать, чтобы ваше воспитание мне сильно нравилось, но все же я уже тоскую по вашей незабвенной манере общения, когда существовало лишь два мнение — ваше и неправильное. Прощайте, а мы постараемся хоть раз сделать все по уму, а не как обычно.
С этими словами Дикий удалился из зала, громко стуча каблуками своих высоких кожаных сапог. Братья в молчании проводили его взглядами.
— Мне не дозволено произнести даже слов прощания, — медленно проговорил Мудрый, глядя на мертвое лицо матери. — Но одно могу сказать: вы, миледи, были правы, когда предостерегали меня от поисков того, что лучше бы не находить… Прощайте, я был плохим сыном, но не только моя в том вина…
Он также поклонился гробу и неслышно вышел, подметая пол рваным подолом своей хламиды.
Гордый растерянно посмотрел на Младшего.
— Мне кажется, или в семье оно должно быть как-то по-другому? — спросил он.
Пожав плечами, Младший ответил, глядя себе под ноги:
— На свадьбах и поминках часто свары поднимаются, бывает, что и до драк доходит.
