Не отвечая, Мэрид прижалась к нему всем телом. Дикий широко зевнул, приобнял ее и отвернулся. Мэрид лежала, слушая его ровное дыхание, сдерживая слезы, и смотрела на окно. Первый луч зари должен был оборвать ее короткое счастье.
Еще одно окно в Твердыне одиноко светилось. Весенний стылый ветер скребся в ставни. Лорелея провела носом по мокрой шее Гордого и шепнула:
— Надо спать.
— Надо, — согласился Гордый.
А потом потянулся и поцеловал ее так, что ни о каком сне уже и речи быть не могло. Ее рука скользнула вниз, под одеяло. Ворон был разгорячен, его упругое мускулистое тело грело, словно печка.
Они переплетались руками и ногами, не сдерживаясь, причиняя друг другу боль. Толкались, ударялись коленями. Сжимали объятия, стискивая близкое тело изо всех сил.
— На рассвете выходим, — шептала Лорелея, отворачивая голову и смыкая ресницы.
— В седле поспишь, — шептал в ответ Гордый, подсовывая руку ей под шею, чтобы плотнее привлечь к себе. Жизнь слишком коротка, чтобы спать по ночам.
Тихо смеясь, Лорелея скользила ступнями по его бедрам, терлась лицом о подушки, выгибаясь и кусая губы, чтобы не кричать.
— Не хочу думать, не хочу спать, — бормотал Гордый, и пот с его лба капал ей на лицо. — Просто целуй меня, пока можно…
И она целовала, думая, что времени еще много, а небо между горных пиков уже меняло цвет, из черно-бархатного превращалось мутно-серое, туманное, чуть подсвеченное алым, и вливалось в щели ставен.
Но они этого не замечали.
Выстроившееся утром перед Твердыней войско было мрачным, словно армия мертвецов. Мрачнее всех был Дикий Ворон.
Втянув голову в плечи, он стоял, держа под уздцы Сумрака, и смотрел на последние сборы. Особенно привлекала его внимание парочка у самых ворот. Младший Ворон обнимал Эйнли, прячущую лицо у него на груди. Губы Дикого скривились в недовольной гримасе. Подошел управляющий Эрик. Весенний ветер трепал его начинающие редеть седые волосы.
— Присмотри тут за всем, — хмуро сказал Дикий. — И еще. Пошлите в Малые ключи кого-нибудь. Если Ройле не помер, то привезите его проститься с госпожой. А то он в жизни мне не забудет, если без него похоронят. Да и должен же быть у гроба хоть кто-то, кто был ей дорог.
Сглотнув, Эрик опустил свою тяжелую голову в низком поклоне.
Сумрак нетерпеливо встряхнулся. Дикий недовольно дернул поводья, усмиряя коня, и тут почувствовал, как его самого дергают за плащ. Ворон посмотрел вниз — на него вопросительно и немного заискивающе глядела своими ярко-голубыми глазами Финела.
— Ну? — спросил Дикий.
— Ты едешь, чтобы убить Бреса?
— Пожалуй, есть у меня такое намерение.
Финела засияла, словно апрельское солнце.
— Ты обещал подарить мне его голову! — напомнила она. — Поэтому не вздумай ее никому отдать.
Не сдержавшись, Дикий расхохотался на весь двор.
— Для этого сначала надо ее отрубить, — заметил он. — А исход войны никому не известен.
— Отрубишь, — важно заявила Финела. — Раз обещал, то сделаешь. И я вернусь домой.
— Возможно, — Дикий перестал смеяться, взгляд его затуманился.
— Не возможно, а вернусь, — отрезала Финела. Я знаю. Вот сам увидишь!
— Эх!
Наклонившись, Дикий подхватил девочку, поднял и неловко чмокнул в румяную щеку.
— Что за нежности? — запищала она, утирая щеку и пинаясь. — Ты сказал, я стану королевой, после того, как ты убьешь Бреса. Так и будет, я знаю! Я стану королевой! Давай езжай и быстрее возвращайся назад. Я буду ждать!
Дикий поставил девочку на землю и подтолкнул пониже спины.
— Иди, иди, все тебе будет, — усмехнулся он.
— А ты на Сумраке поедешь? — спросила Финела.
Она не торопилась уходить и внимательно рассматривала огромного жеребца.
— Да.
— А с тобой никак нельзя? — сладким голоском уточнила Финела, склоняя голову к плечу.
Вид у нее был столь умилительный, что камни бы прослезились.
— Нет, к сожалению, никак, — отрезал Дикий.
Он взлетел на спину Сумраку и взмахнул рукой. Тотчас запели охотничьи рога, трубя выступление. Всадники запрыгивали в седла, пешие воины вставали в построение. Младший быстро поцеловал Эйнли в лоб и побежал к своему коню. Ветер полоскал огромные полотнища боевых знамен, ржали лошади, лаяли псы, звенела сталь. Армия Серых гор и Черные отряды отправились в Приморье.
Когда последний солдат скрылся в ущелье, наблюдавшая из башни Мэрид спустилась вниз по узкой винтовой лестнице и зашла в обеденный зал.
За огромным столом сидела Финела. Компанию ей составлял мрачный серый волкодав. Девочка грызла бараний мосол. Оторвав всю мякоть, она швырнула кость в морду псу — тот успел поймать угощение в воздухе.
— Чего? — пискляво возмутилась Финела, заметив, как на нее смотрит Мэрид. — Если я есть хочу?
— Тебя не расстраивает, что он ушел? — спросила Мэрид, присаживаясь на скамью.
Принцесса пожала плечами, слизывая жир с пальцев:
— Он же вернется!
— Откуда ты знаешь? — горько сказала Мэрид.
— Знаю, и все тут! Я же хочу стать королевой! А раз я хочу, то так и будет.
Словно в подтверждение ее слов волкодав гавкнул глухим басом. С потолка послышалось хлопанье крыльев.
