— Таких, как Лорелея, не часто встретишь, — чуть покрепче прижал ее руку Гордый. — Но и таких, как вы, тоже.
— В самом деле? — щеки Морриган снова разрумянились, и она одарила Гордого долгим влажным взглядом.
— Вы поражаете, словно удар молнии, ослепительно и наповал.
— О, вы так любезны, — потупилась Морриган.
Так они прошли по аллее. Все встречные обнажали перед сестрой короля головы и склонялись в почтительных поклонах.
— Послушайте, мне в голову пришла прекрасная мысль, — сказала Морриган, когда Гордый довел ее до ступеней парадного входа. — Король сегодня занят, разбирает бумаги в своем кабинете. Но скоро во дворце начнется трапеза, и я приглашаю вас присутствовать на ней.
— Не думал, что попаду на празднество, — смутился Гордый. — Боюсь, у меня нет подобающей одежды. Да и списки…
— О, — повела рукой Морриган. — Это все пустяки. Что до вашего наряда, то вы выглядите безупречно. На мой вкус. Вы же не будете оспаривать мой вкус?
Гордый не нашелся с ответом. Он просто смотрел на Морриган взглядом, полным восторга и влечения.
— Идемте, — просто предложила Морриган и потянула Ворона за собой по ступеням. — Кстати, — чуть обернулась она. — Ваша телохранительница может подождать в караулке. Я скажу начальнику стражи. Какая у нее ужасная собака… Она кусается?
Ответа Гордого Лорелея не расслышала, мешал шум в ушах. Она стиснула руку на рукояти меча, чтобы хоть немного успокоиться. Жесткий металл впился в ладонь через плотную кожу перчаток. Лорелея выдохнула и посмотрела на Хвата. Тот преданно взглянул хозяйке в глаза и вильнул хвостом.
— Тебя тоже вряд ли пустят на пир, — усмехнулась Лорелея. — Придется ждать со мной в караулке.
Хват ясно дал понять, что ничего не имеет против такого времяпрепровождения.
Лорелея проторчала в караулке почти до утра. Гвардейцы заходили, косились на нее, перешептывались. Но Лорелея сидела словно истукан. Хват лежал у ее ног и тоже казался статуей собаки. Наконец в глухой предрассветный час телохранительнице сообщили, что ее наниматель уходит домой.
Лорелея нашла Гордого на крыльце. Ворон смотрел в полное мохнатых звезд небо. Глаза его были мечтательно прикрыты, от него пахло вином, духами и еще чем-то неуловимым, отчего у Лорелеи скрутило живот. Это был запах другой женщины, смешавшийся с запахом самого Гордого. Запах желания, томных долгих поцелуев, мягких прикосновений, спутавшихся волос и любви.
— Идем? — мрачно спросила Лорелея.
Гордый словно очнулся и удивленно взглянул на нее, будто пытаясь припомнить, кто эта женщина и что она тут делает. Потом кивнул и первым спустился по широким мраморным ступеням.
Лорелея быстро догнала его, и плечом к плечу они зашагали через ночной город. Зима здесь была сухой: морозный воздух, но почти никакого снега. Гордый шел с непокрытой головой, забыв о шапке. Лорелея угрюмо молчала, кусая губы. Она боролась с собой, но ночь вокруг, долгие часы ожидания в караулке под насмешливыми взглядами, а главное, пожирающая изнутри боль победили гордость.
— Я думала, мы сюда приехали за зерном.
Гордый покосился на нее и холодно отозвался:
— Так и есть.
— Для этого надо переговорить с королем, а не увиваться за его сестрой, — в голосе Лорелеи мелькнула язвительность.
— Это дипломатия, — отмахнулся Гордый. — Так мы скорее попадем к королю. Морриган поможет нам. Она очень интересуется Серыми горами и хочет союза между нами.
— Между вами? — Лорелея едва не расхохоталась. — Серые горы — это твоя мать и Дикий Ворон. С каких пор ты считаешь себя частью семьи?
— С тех пор, как представляю ее интересы в чужой стране, — огрызнулся Гордый.
Он остановился и злобно уставился на телохранительницу.
— Тебе-то что за дело, как я попаду к королю и почему его сестру интересуют горы?
— Потому что плевать ей на горы, — бросила Лорелея, не в силах усмирить пылавшую в ней ярость. — А ты ведешь себя не как посол, а как дурак.
— Ах, вон что, — прищурился Гордый. — Все ясно.
— Что ясно? — насторожилась Лорелея.
— Тебя бесит, что я нравлюсь Морриган, — ухмыльнулся ей в лицо Ворон.
Лорелея почувствовала, как к лицу приливает краска, а в груди жжет. В ушах зазвенело, рука сама стиснула рукоять меча. Гордый так и не узнал, что в тот миг от смерти его отделял один удар сердца. Когда оно после долгой паузы толкнулось Лорелее куда-то в горло, она собралась и отпустила рукоять.
— Меня бесит, что ты перестал думать о зерне, — ровным голосом ответила она. — И не видишь, что тобой играют.
Гордый долго всматривался в лицо Лорелеи, пытаясь прочитать правду о ее чувствах. Телохранительница выдержала его взгляд.
— Все-таки ты женщина, а все вы друг друга не выносите, — пробормотал он наконец. — Пошли, я не собираюсь это обсуждать. Тем более с тобой. Выполняй свою работу.
— Да, милорд.
До постоялого двора они шли в глухом молчании, только позвякивал меч у Лорелеи на поясе, шуршала уличная пыль под ногами, да клацали по мостовой когти Хвата.
Красный застыл с открытым ртом. Он не мог поверить, что брат здесь. Пятый Ворон решил, что повредился умом.
— Захлопни уже пасть, — ухмыльнулся Дикий.
