— Это поможет тебе видеть и слышать то, что не всякий слышит и видит.
Леди поднялась с постели и посмотрела на Лорелею сверху вниз. Глаза у нее на миг стали обычными глазами усталой, много повидавшей на своем веку женщины.
— Почему ты не убьешь Бреса? — вырвалось у Лорелеи. — Почему не явишься к нему на крыльях ночи и не выклюешь ему глаза?
— Бреса убью не я, его убьет сталь. Война есть война, ее выигрывают воины, а не чары. Клинок и яд — вот что меняет мир. Чары только хранят то, что было прежде.
Леди Ворон развернулась, взметая рукава и подол платья. Мелькнул вычурный узор из переплетенных трав и змей. У Лорелеи зазвенело в ушах, в глазах потемнело. Она навзничь упала на постель, забилась, путаясь в одеяле, — и проснулась, судорожно хватая ртом воздух и держась рукой за онемевшее горло.
Усевшись на постели, Лорелея осмотрелась. Угли в камине почти потухли, из окна тянуло предрассветной сыростью. Хлопал незатворенный ставень. Гордый крепко спал рядом, согревая ее теплом своего тела.
— Старею, что ли, раз такие кошмары снятся, — пробормотала Лорелея, проводя рукой по лбу.
Когда она посмотрела на свою ладонь, у нее снова перехватило дыхание: вся рука была в засохшей крови.
Красный Ворон завороженно смотрел, как переливается волшебными цветами золото, как причудливо преломляется свет на гранях драгоценных камней. Он сам пересыпал сокровища в огромный деревянный ларь, чтобы оценить доставшееся ему богатство, и сейчас осторожно перебирал драгоценности, пока двое стражников высоко держали пылающие факелы.
По локоть запуская руки в золотые монеты, цепи, серебряные кубки, покрытые золотой чеканкой, Красный все думал об ожерелье с рубинами, что король Кулен подарил фомору. И злился.
Ожерелье должно было лежать там же, где и остальная добыча. Разумеется, для того чтобы все это потом могло пойти на уплату наемникам, которые уже стекались в Приморье со всех земель. Вдруг не хватит?
Тщательно заперев ларь на четыре мощных замка, Красный покинул хранилище, не менее тщательно заперев и входную дверь. Ключ он повесил себе на шею и стиснул рукой через ткань шелковой рубахи.
Все встречные низко кланяясь Пятому Ворону. На совете он вскользь объявил о своей заочной помолвке с Финелой и правах на трон Таумрата. С тех пор все называли его «Ваше Величество». Красный жмурился от удовольствия. Сердце его радостно билось. То, о чем он мечтал по ночам в своей сырой башне, когда Твердыня Воронов сотряслась от зимних ветров, почти сбылось. Он стал королем. Вернее,
Из сокровищницы Красный отправился в свой кабинет — там ждали письма и проекты королевских указов. Кулен обычно все подписывал, почти не читая и не задавая вопросов, так как полностью доверял ему. Сам король с головой ушел в любовь, стараясь наверстать то, чего ему не хватало всю жизнь. Его поздно разгоревшаяся страсть вызывала у придворных глухое раздражение, постепенно переходившее в открытую ненависть. Королю могли бы простить саму недостойную связь, но только не нарушение приличий. Немед же, чуждый всякого притворства и привыкший жить чувствами, а не рассудком, плевал на мнение окружающих и правила этикета. Они с Куленом были неразлучны — ездили вдвоем охотиться и рыбачить, голыми купались в море и даже целовались на людях.
Сначала Ворон пытался вразумить короля. Потом растолковать Немеду, что нельзя вести себя так глупо и неосторожно. Все усилия оказались тщетными: Немед только с вызовом смеялся, а у ошалевшего от любви Кулена в одно ухо влетало, а в другое вылетало.
Задумавшись, Красный прикусил перо и в третий раз перечитал написанную фразу. Снова не понял, что написал, нахмурился. Услышав осторожный стук в дверь, вскинул голову.
— Войдите.
Вошли двое самых знатных лордов Приморья — лорд Морской торговли Норд и лорд-управляющий Оуск.
Красный удивленно уставился на них. Спесивые царедворцы так запросто являются к нему в покои в столь поздний час — очень странно! По спине у Ворона пробежал холодок, а сердце екнуло. Не к добру такие визиты.
— Чем могу служить, милорды?
Поднявшись с кресла, Красный шагнул навстречу незваным гостям. Лорды коротко переглянулись.
— Ваше Величество, нам бы хотелось с вами поговорить, — сказал лорд Норд. — Но сначала я просил бы вас дать слово, что разговор останется между нами тремя.
— Хорошо, — быстро согласился Красный. — Даю вам слово лорда и короля, я никому не передам тех слов, что прозвучат здесь.
На лицах лордов отразилось облегчение. Красный уселся обратно за стол, визитеры присели рядом на стулья.
— Уважение и преданность, которые вы питаете к королю Кулену, известны всем, — начал лорд Оуск, отличавшийся учтивостью и красноречием. — Король ваш родственник, он брат покойной принцессы Морны, супругом которой был ваш старший брат.
