— Если у тебя у самой нет чести, то хотя бы не толкай на бесчестье меня! — голос у Ворона срывался. — Будь ты законная дочь, клянусь Серыми горами, я никого не захотел бы в жены, кроме тебя! Но я не вправе! Если Гордый останется в горах, если вернется Мудрый, если любой другой мой брат станет Хозяином Твердыни, я в тот же день проведу тебя под омелой. Но до тех пор даже не вздумай приближаться ко мне, женщина! Убирайся вон отсюда, или, клянусь, я запру тебя в чулане и продержу там до старости!
Мэрид, прикусив руку, бросилась прочь из комнаты. Дикий вернулся на смятую постель и сел, зарывшись пальцами в волосы.
Диорвел сладко посапывала в своей кроватке под неусыпным надзором ночной няньки. Леди Ворон и Ройле лежали в постели, укрытые от посторонних глаз плотным пологом. Хозяйка Твердыни не спала, вглядываясь в ночные тени. Ройле гладил ее по обнаженному плечу. Великан чувствовал, как щемит сердце. Ему стало не по себе, и он спросил:
— Что с тобой? Ты стала так мало спать.
— Мое время уходит.
Испугавшись, Ройле прижал госпожу к себе со всей силы.
— Зачем ты снова так говоришь? — с дрожью в голосе спросил он. — Ты делаешь мне больно. Не хочу ничего слышать!
— Хорошо, не буду, — покорно ответила леди Ворон. — Но ты должен мне обещать, что никогда, никогда не оставишь Диорвел. Что бы ни случилось!
— Не оставлю, клянусь тебе Серыми горами, своим сердцем и нашей любовью, — волнуясь, произнес Ройле.
Леди приподнялась на локте и нежно поцеловала его в губы.
На заре Дикий на своем сером жеребце покинул с отрядом фениев замок и отправился на восток. Туда, где с другой стороны хребта жили владыки маленького, но гордого королевства Улад, славившегося Черными отрядами, лучшими воинами во всех известных землях. При Эннобаре, равно как и при его отце, деде и прадеде, Владыки Улада отправляли своих воинов присматривать за дорогами и оберегать путников от разбойников. Прадед Эннобара, Рейн Победоносный, в одной из стычек разбил уладцев и взял в плен их короля, однако, будучи человеком мудрым, решил не рубить упрямому врагу голову, а заключить с ним мир. Владыка дал клятву, что его воины теперь будут оберегать покой страны, которую грабили. Так Черные отряды заступили на свой пост. Когда Брес разбил Эннобара, уцелевшие воины Черных отрядов вернулись в Улад, к своим правителям — двум угрюмым братьям-холостякам. Братья выжидали, чем кончится война королей.
Финела, стоя с Мэрид на одном из многочисленных балконов Твердыни, мрачно смотрела вслед уезжающему отряду. Ее яркие злые глаза сверкали, как голубоватый лед на перевалах.
— Меня-то не взял, — надувшись, сказала она.
— Ты еще маленькая, — Мэрид попыталась погладить принцессу по макушке.
— И что? — уклонилась от ласки девочка. — Я на лошади не хуже фениев езжу. А ты-то, дура какая! Взяла бы да с ним поехала.
— Меня он бы тоже не взял, — грустно улыбнулась Мэрид, пряча слезы.
— А я бы вот на твоем месте все равно взяла бы да поехала! Ну и сиди, дожидайся, пока он себе невесту не найдет. Фу, глупая какая! Уйди от меня, не хочу с тобой!
Маленькая принцесса пустилась бежать прочь так быстро, что Мэрид с трудом за ней поспевала.
На открытой площадке бесновался ветер. С моря шел шторм — и нес с собой тревогу и запах водорослей.
Красный и Немед смотрели на волны. Связанный фомор стоял, гордо выпрямившись.
— Тебе нужно поднять факел, — сказал ему Ворон. — Брес готовит войско к выходу. Не сегодня-завтра они придут в Приморье. Твоя сестра должна привести флот фоморов и стоять у берегов наготове.
— Давай сюда, — ответил Немед.
Красный освободил ему одну руку и сунул в нее факел. Далеко на волнах показалась темная точка. Фомор высоко поднял факел и помахал им из стороны в сторону. Красный прищурился и острым взором горца уловил — точка расцвела крошечной искоркой.
— Готово, — Немед вернул факел.
— Отлично, — выдохнул Красный. — Поверь, как только все закончится, я сразу же тебя освобожу и ты вернешься домой.
Немед усмехнулся. Взгляд его скользнул по ожерелью из рубинов, выглядывавшему из-за ворота рубахи Красного.
— Не верю. Слова твои, что пена морская. Я никогда не вернусь домой. Но и ты никогда не сядешь на трон.
Скривив губы, Красный подозвал стражу, и воины поволокли фомора в темницу. Он захохотал — громко, издевательски. Ворон вздрогнул.
Рассматривая карты, Куланн мучительно раздумывал, что делать с пленницей. Та с головой забралась под одеяло и сидела там тихо, словно мышь.
— Послушай, тебе надо поесть, — произнес Куланн, не глядя на постель. — Если умрешь с голоду, получится, что зря я тебя спас. Вылезай. На корабле, кроме нас с тобой, никого нет. Все ушли пьянствовать в порт.
Одеяло зашевелилось. Но из-под него не донеслось ни звука.
— Ты все равно не сможешь просидеть там всю жизнь, — терпеливо заметил Куланн. — Не годится образованной девушке так глупо себя вести.
Из-за края одеяла показались огромные испуганные глаза — и уставились на наемника. Дрожащий тонкий голос произнес:
— Откуда ты знаешь, что я образованная?
