Из-за деревьев появляется высокая фигура в плаще и широкополой шляпе; я не могу толком рассмотреть лицо незнакомца, но каким-то десятым чувством сразу определяю, кто он.
Враг, встречи с которым я добивался. Человек-осколок.
Полина, проследив мой взгляд, оборачивается, и колдун приподнимает шляпу:
— Сударыня, вы просто очаровательны.
— Благодарю, — растерянно произносит она, — а вы, простите…
— Я, в некотором роде, коллега вашего мужа. Добрый вечер, магистр.
Ответить ему у меня, однако, не получается — язык словно окостенел, а тело в одно мгновение наполнилось многопудовой каменной тяжестью; нет сил даже поднять руку, чтобы достать из бокового кармана приготовленный амулет.
— Так, — говорит колдун, — а где же… Ага, идёт.
К нам подходит барон, окидывает диспозицию взглядом и, обаятельно улыбаясь, обращается к моей супруге:
— Хорошо, что я вас нашёл. Там Татьяна всех созывает — собирается сделать какое-то объявление. Советую поспешить, если не хотите прослушать.
— А вы?
— Мы тоже сейчас придём, только обсудим с магистром один вопрос — сугубо технический и чрезвычайно скучный. Вам будет неинтересно, поверьте, а в гостиной вас очень ждут. Позвольте я провожу…
Он галантно предлагает ей руку, но голос его звучит слишком настойчиво, с нотками нетерпения. Это явный просчёт — Полина не переносит, когда ей что-то навязывают, даже в безобиднейших мелочах, а сейчас она к тому же слегка пьяна.
— Простите, барон, но я сама решу, где мне интереснее находиться. И вообще, я собиралась побеседовать с мужем.
Барон смотрит на неё с сожалением, затем обращается к колдуну:
— Сможете счистить?
— Верхний слой — да, но это займёт минут десять минимум. Сначала — главное.
— Да, вы правы.
— Поставьте полог.
Сконцентрировавшись, барон делает плавный жест, словно сдвигает незримый занавес, и воздух вокруг беседки коротко вздрагивает; звуки, доносившиеся из дома, смолкают разом, в один момент. Колдун между тем склоняется надо мной; я всё так же полулежу на скамейке в унизительно-мерзком окаменении.
— Что происходит? — восклицает Полина. — Александр?
— Помолчите, сударыня, — бросает, не оборачиваясь, колдун. — Мне нужно покопаться в мозгах у вашего старичка. Потом займусь вами, и вы забудете последние полчаса. Скушаете для полного счастья ещё пару ложек мёда, он поспособствует…
— Я сейчас закричу!
— Вас не услышат, но отвлекать меня воплями не советую. Если не хотите, конечно, чтобы ваше красивое личико пострадало.
Она испуганно замолкает; обхватив себя руками и съёжившись, таращится на меня. Барон стоит на входе в беседку, чтобы Полина не вздумала убежать.
— Ну, магистр, приступим, — говорит человек-осколок. — Вчера вы резво взбрыкнули, я прямо не ожидал. Пришлось вот, как видите, прийти лично. Я дочитаю в вашей памяти то, что в прошлый раз не успел, а потом подумаем, как быть дальше.
Он ловит мой взгляд. Я ощущаю, как в мозг вторгается обжигающе-холодный поток, предзимняя стремительная река — и тотчас же начинается ледостав. Сознание застывает; мне не удаётся отразить натиск, потому что сейчас колдун гораздо сильнее, чем вчера, когда он действовал опосредованно, через студента-куклу…
Потом наступает оттепель.
Я снова обретаю способность думать, хотя двигаться по-прежнему не могу.
Оглядываю беседку. Колдун, выпрямившись, стоит надо мной и о чём-то сосредоточенно размышляет; лицо его пугающе изменилось, почти перестало быть человеческим — теперь оно, скорее, похоже на мраморную маску со сколами. Полина от ужаса едва стоит на ногах; барон, небрежно придерживая её за плечо, с жадным любопытством следит за своим напарником.
— Так, — говорит колдун, — занятная получается штука, достопочтенный магистр. Значит, эта паршивка, ваша драгоценная ученица, всё же инициировалась. Я такого, честно говоря, не предвидел… Ладно, учту… Теперь запоминайте инструкции — завтра, когда увидитесь с ней, нужно будет кое-что сделать…
Он снова наклоняется, готовясь перехватить контроль над моим сознанием.
— Сейчас, магистр, будет по-настоящему больно. Только, я вас прошу, не сдохните раньше времени…
И тут жена меня удивляет.
Она отталкивает барона и, завизжав, прыгает сзади на колдуна, как взбесившаяся рысь на медведя. Тот, пошатнувшись от неожиданности и споткнувшись о мою ногу, едва не валится на скамейку. Чудом удержав равновесие, он отшвыривает Полину. Барон опять хватает её; она вопит и лягается.
А я, оставшийся без присмотра, обретаю подвижность.
Счёт идёт на секунды.
Выдёргиваю амулет из кармана.
Человек-осколок поворачивает ко мне свою застывшую маску.
Воздух вокруг меня взрывается горячей волной.
Колдуна выносит из беседки, будто пушинку.
Барон ударяется — спиной и затылком сразу — о столб, держащий навес.
Полина впечатывается в барона. Оба валятся наземь.
Полог тишины исчезает — из дома доносятся гитарные переборы.
Я падаю на колени рядом с Полиной. Хвала небесам — она серьёзно не пострадала. Барон — без сознания, но, кажется, тоже дышит.
Вот и пригодился "самум" — амулет, сконструированный когда-то по методикам шаманов-кочевников с материковых пустошей.
Но праздновать ещё рано.