Речная дева отворачивается, потеряв ко мне интерес, и силуэт её растворяется в редеющей дождевой пелене. Вторая русалка уходит следом за ней, третья же, задержавшись, указывает на стынь-каплю в моей руке:
— Это лучше вернуть владелице.
— Вы правы… — я засовываю пластину в карман. — Но Елизавета не сможет пользоваться… Её не пускают к омуту…
— Омут ей уже ни к чему.
Моя собеседница исчезает, а я запоздало соображаю, о чём ещё следовало спросить. Какую подсказку дать моей ученице, чтобы та овладела чарами? Что за сцену из прошлого я видел через гадальную карту? Откуда вообще берутся люди-осколки и чего они добиваются? При чём тут дельцы из треста? И целый ворох других вопросов…
Вокруг что-то происходит — слышен цокот подков, раздаются возгласы, возникают озабоченно-тревожные лица, но я перестаю реагировать, погружаясь в трясину мутного полубреда. Меня поднимают и перекладывают на что-то мягкое, накрывают; снова звучат слова, смысл которых крошится и дробится как лёд: "Выброс… Доложить… Не жилец…"
Холод… Жёлтые кляксы перед глазами…
А ведь я достал-таки колдуна… Пусть не собственными руками и не смертельно, но всё же… За неполные двое суток…
Плохо, что он вернётся…
Зимой…
Ненадолго сознание проясняется, и я понимаю, что лежу в служебной карете, укрытый невесть откуда взявшимся одеялом; за окном мелькают деревья.
— Вы очнулись, магистр?
Надо мной склоняется человек — кажется, кто-то из офицеров личной охраны его сиятельства. Это, в общем, логично — замок расположен неподалёку от того места, где происходила схватка, и если был зафиксирован аномальный силовой всплеск, то наместник наверняка отправил кого-то для выяснения.
— Куда меня везут? В резиденцию? — слова даются с трудом.
— Да, уже прибыли. Сейчас вам окажут помощь.
А вот в этом я сомневаюсь. В башне, конечно, есть и обычный медик, и чародей-целитель, но толку от них не будет. Я чувствую — мои жизненные резервы уже практически на нуле, их хватит только на то, чтобы поговорить с наместником, сообщить ему все подробности…
Экипаж останавливается.
— Пропустите! Пропустите меня!
Я, с удивлением узнав голос Елизаветы, сиплю:
— Позвольте ей… Буквально на полминуты…
Сопровождающий хмурится, но кивает и выходит наружу. Вместо него появляется моя ученица, бледная и растрёпанная:
— Что с вами, учитель?! Почему вы весь мокрый?!
— Не беспокойтесь…
— Я почувствовала — не знаю, как объяснить… Выбежала навстречу, а вы…
— Хорошо, что вы здесь, возьмите… — я протягиваю стынь-каплю. — Пригодилась, благодарю…
Елизавета, приняв от меня артефакт, хочет что-то спросить, но я перебиваю:
— Желание загадывайте с умом… Впрочем, вы разумная барышня… Да, и не обязательно возле омута… Так сказала русалка…
— Что?!
— И ещё, ваши способности к чарам… Теперь я уверен — они действительно есть… Но как ими управлять, я так и не выяснил… Очень жаль… Новый наставник подскажет вам, я надеюсь…
— Что значит — новый?
Я пытаюсь ей улыбнуться.
— Нет! Так нечестно, учитель, слышите?! Неправильно и нечестно!
Она вдруг, всхлипнув, приникает ко мне, и я растерянно бормочу:
— Ну что ты, девочка, что ты? Это ведь жизнь… Мне даже повезло, поставил жирную точку… Да и сколько мне оставалось? Ну, год ещё, полтора…
Она отстраняется и вытирает слёзы.
Взгляд её решителен, почти зол.
— Знаете что, магистр? Одного друга я потеряла. Второго потерять не могу.
— Прости, девочка. Природу не обмануть.
— Вы сами сказали — год-полтора вы могли бы ещё прожить.
— Да, но…
— А к омуту, значит, мне больше не надо? Ладно…
Я не успеваю ответить. Стынь-капля у неё на ладони наполняется голубоватым огнём, а в глазах у Елизаветы пляшут такие же голубоватые отсветы.
Я сошёл на берег, когда день уже иссякал. Закат лежал обмороженным червяком на линии горизонта. Колючий ветер бродил над портом, скелеты мачт темнели на фоне неба. Волны, отблескивая сталью, пришёптывали угрюмо и неразборчиво.
Здешняя гавань не замерзает даже зимой.
В отличие от реки.
Пакетбот "Кайра", на котором я прибыл с материка, в девичестве был простодушно-невинным парусником, но потом его переделали — вспороли деревянное чрево и всунули паровую машину. Кесарево сечение наоборот. Вивисекция, благодаря которой кораблик пересекает пролив быстрее.
Люди вообще изобретательные хитрые твари.
Во время плавания я штудировал подробную карту города и теперь вполне представлял дорогу до припортового трактира "Усатый сом". Мог бы дойти пешком за десять минут, но лень было тащить объёмистый саквояж, поэтому я нанял извозчика. Тот почесал кустистую бороду и заикнулся было насчёт целкового, но, встретив мой взгляд, признал, что двугривенный — тоже деньги.