— Ага, точнее не скажешь. "Медвяный край", который раньше даже через пролив потявкивал, теперь забился под лавку и боится лишний раз пикнуть. Про политику — ни словечка, только про красоты родной земли и про её самоотверженных тружеников. Ну ещё бы! Как там обмолвился государь? Слегка, мол, переоценил способность писак к разумному самоограничению в рамках свободы прессы…
— Мальчики, — сказала Светлана, — ну что вы всё про политику? Такие беседы уместны тоскливой осенью у камина, а сейчас — полюбуйтесь только!
И в самом деле, сад за последние двое суток преобразился. Ливень изрядно потрепал кроны, лепестки усеяли землю густым ковром, зато почки на ветках, подпитавшись дождевой влагой, начали раскрываться смелее — и сквозь белизну цветения проглянула свежая зелень. Лето было ещё далеко на юге, на континенте, но уже присматривалось, примеривалось к нашему острову, чтобы чуть позже, собравшись с силами, перескочить сюда коротким мягким прыжком…
— Вы правы как всегда, моя светлая, — лениво согласился Эдгар, развалившись в плетёном кресле. — Просто я, когда смотрю на Панкрашу, всегда впадаю в хандру. Его физиономия, знаете ли, способствует…
— А ты не смотри — и впадать не будешь, — огрызнулся П. Рассудительный. — И вообще, я бы попросил…
— Ой, да перестаньте вы ссориться! С вами обоими сегодня на удивление скучно. Всеволод, а вы почему молчите?
— Ага, — ответил я невпопад, намазывая булку вареньем.
— Да вы прямо сговорились! Лиза, пожалуйста, не думайте, что у нас всегда так. Сейчас станет веселее — вот-вот придёт Виктуар. Помните, он так прекрасно играл с воздушными чарами?
— Помню, конечно…
Елизавета вдруг осеклась, будто в голову ей пришла неожиданная догадка. Никто кроме меня, впрочем, не обратил на это внимания, потому что Светлана продолжала жизнерадостно щебетать:
— Кстати, на веранде чудесно, но мне хочется сделать ещё и беседку — вон там, за розовыми кустами. Дом оттуда вообще не виден, можно сидеть как в настоящем оазисе! Не верите? А пойдёмте, сами сейчас увидите…
Она, потянув за собой Эдгара, спустилась в сад по ступенькам. Панкрат присоединился, а Елизавета крикнула:
— Мы догоним!
Светлана, обернувшись, лукаво ей подмигнула. Лиза изобразила смущение, но как только ценители садовых беседок скрылись из виду, посерьёзнела и быстро заговорила вполголоса:
— Всеволод, я наконец-то вспомнила! Виктуар — это тот студент, который приходил к моему учителю! Магистр Деев упомянул имя вскользь, поэтому я сообразила не сразу…
— Погодите… — я почесал в затылке. — Тот самый юноша, через которого ледяной колдун напал на магистра?
— Именно! Понимаете, что это может значить?
— Честно говоря, пока смутно.
— Всё, по-моему, сходится! Сейчас объясню…
Она умолкла, глядя мне за спину. Я обернулся — студент, о котором мы говорили, как раз вошёл на веранду и теперь растерянно озирался, не видя хозяйку дома.
— Здравствуйте, Виктуар, — сказала Елизавета. — Светлана сейчас вернётся, не беспокойтесь. А меня зовут Лиза, мы виделись позавчера на салоне.
— Да-да, конечно, очень рад встрече…
— Ваше музицирование весьма меня впечатлило. Тем более что вы сами признались — способности прорезались не столь уж давно. Ведь так?
— Совершенно верно…
— А когда именно, не припомните? С какого момента ваш дар усилился?
Студент, несколько деморализованный её напором, промямлил:
— Ну, в начале осени я консультировался с экспертом по чарам воздуха…
— С магистром Деевым. Я его знаю, он мой учитель.
— Ну вот, я с ним поговорил, и он заставил меня поверить, что я не бездарь… К несчастью, он потом заболел, мы больше не виделись… Мой дар оставался на прежнем уровне, но я чувствовал — всё изменится, нужен только импульс, толчок… А зимой был тот пожар, горел кран… Совершенно жуткое зрелище, но при этом — завораживающее, вы помните… Буквально веяло силой… Я ощутил незнакомые доселе эмоции — и вдруг понял, как их правильно выразить…
— Я так и думала.
— Простите?
— Мне кажется, ваш рассказ — один из тех недостающих штрихов, которые я ищу.
Наблюдая за Елизаветой, я отмечал, что она снова кажется совсем взрослой. Уверенные движения, хищно-азартный взгляд — будто молодая пантера выскочила из клетки и накинулась на подвернувшегося барашка.
— Вы уже знаете, — сказала она, — что заговорщики вас использовали в качестве инструмента. Барон Кистяев и ещё кое-кто…
— Я не верю, что барон участвовал в заговоре! Он честнейший человек, друг нашей семьи! Я так и заявил дознавателю, когда тот меня допрашивал…
— Это сейчас неважно. Главное, что сквозь вас прошли ледяные чары… Не перебивайте меня, пожалуйста, дайте закончить. Я расскажу вам сказку — очень короткую, но от этого не менее страшную. Есть могущественный колдун, которого называют человеком-осколком. Его периодически пытаются уничтожить, но он возвращается раз за разом. Прорастает в новом теле, назовём это так. Предыдущим носителем был бандит по прозвищу Кречет. Его убили зимой, как раз во время пожара. А вы в тот же день получили новые силы. Странное совпадение, вам не кажется?
— Это полная чушь и глупость! Сударыня, вы переходите все границы!