Он тянулся к ней, а она все отступала, не переставая улыбаться и поглаживать свое тело – груди, ноги… Ее глаза непрерывно смотрели на него.
– Когда же ты женишься, Тони?
– Потом поговорим – ну потом, после…
Словно загипнотизированный этой новой игрой, он покорно двигался за ней. И вот она позволила ему приблизиться… он схватил ее за груди… жадно припал к ним ртом… руки потянулись к заветной впадине между ног. И она снова отпрянула.
– Джен! – завопил он. – Прекрати! Чего ты добиваешься – смерти моей, да?
– Женись на мне. Женись или считай, что дотронулся до меня в последний раз. Я не шучу.
– Женюсь, женюсь…
– Сейчас. Сегодня.
– Ну как же мы можем пожениться сегодня? Нужно анализ крови сделать… нужно разрешение. Честное слово, завтра утром и начнем все это дело.
– Нет. Мириам успеет тебя отговорить.
Вот тут она допустила промашку. Упоминание имени сестры сразу вернуло его к действительности. Страсть его стала ослабевать. Дженнифер быстро прошлась по комнате, раскачивая бедрами, изгибаясь телом, наглаживая груди.
– Нам так будет не хватать тебя, Тони, – прошептала она.
Он вмиг пересек комнату и схватил ее.
– Женись на нас сегодня, Тони. Мы так хотим стать твоими. – Она потерлась о его тело.
– Но как, как? – заскулил он.
– Сядем в твою машину. И поедем в Элктон, штат Мэриленд.
Он уставился на нее:
– Ты хочешь сказать, там нас могут поженить – вот так, сразу?
– Вот так, сразу! – Она щелкнула пальцами.
– Но Мириам…
– Мириам я беру на себя, – сказала она. – Мы позвоним ей сразу после окончания церемонии. И я ей все скажу. Скажу ей, что ты – мой. И что я – твоя навеки. – Она снова прижалась к нему. – Потрогай меня, Тони, – все это будет твоим. Ты сможешь делать со мной все, что захочешь. Все-все – даже то, чего я тебе никогда не позволяла. – Она отстранилась от него и, стоя, принялась ритмично раскачивать бедрами. – И я буду делать все, о чем ты меня просил… после того, как поженимся.
– Ну сейчас, – молил он, – сейчас, прошу тебя. А потом поедем в Элктон.
– Нет. Только после Элктона.
– Я не вынесу! Не могу терпеть так долго!
Она приблизилась к нему:
– Можешь, миленький. Потому что сегодня, после того как мы поженимся, – кончиками пальцев поглаживая его тело, она легонько покусывала мочки его ушей, – мы устроим настоящую оргию…
Губы его сделались сухими.
– Ладно, будь по-твоему. Только, ради Христа, давай побыстрей!
Она радостно обняла его:
– Ты не пожалеешь… Я тебя c ума сведу.
В дверь дерзко, требовательно постучали. Дженнифер разорвала объятия.
– Я никого не жду. Тони, ты кому-нибудь говорил, что будешь здесь?
Он покачал головой. Она накинула халатик. За дверью стоял мальчик-посыльный. Он извинился за беспокойство и вручил Дженнифер телеграмму.
– Это для Энн. Позвоню-ка я Лайону. Должно быть, что-то важное.
Она села на кровать и набрала номер. Господи, до чего все глупо! Она вскочила, запахивая халат. Ну где же Энн? Почему там не берут трубку?
– Алло! – сказал Лайон.
Да, сейчас он позовет Энн. Тони тем временем наладился расстегивать ее халат. Она оттолкнула его.
– Алло! Энн, это ты? Тебе только что принесли телеграмму… Конечно, секундочку.
Она вскрыла телеграмму. Тони мягко, но решительно пытался уложить ее на кровать. Она старалась тихо отпихнуть его, руки у нее были заняты телефонной трубкой и телеграммой. Прикрыв трубку, она пыталась урезонить его:
– Нет, Тони! Не сейчас. Нет!
Но он уже навалился на нее. Она взглянула в текст. Губы Тони уже были у ее грудей. О господи…
– Энн… да, слушаю… Энн… Господи боже мой, твоя мать скончалась!
Она чувствовала, что Тони уже начал свое дело, неистово проникая в нее все глубже и глубже. Она стиснула зубы, стараясь говорить спокойно:
– Да, Энн. Больше ничего не сказано. Мне ужасно жаль.
Она повесила трубку. Тони, кончив, лежал на ней и тяжело дышал, на лице его было выражение усталости и одновременно – довольства.
– Это нечестно, Тони. Ты просто воспользовался своим преимуществом.
– Детка, – лениво улыбнулся он, – все преимущества – у тебя. Точнее, парочка преимуществ. – Он легонько лизнул ее груди.
– Нам надо одеться. Энн едет сюда.
Он натянул рубашку.
– Бог мой, как ты меня раскочегарила, а? На рубашке ни одной пуговицы не осталось. Придется ехать в отель за новой.
– И собери вещички, Тони.
– А это еще зачем?
– Мы едем в Мэриленд. Ты что, забыл?
– Не сейчас, детка, – улыбнулся он. – Если поторопимся, успеем посмотреть конец шоу в «Ля Бомбра». Так что одевайся и жди меня – я приеду минут через двадцать.
– Тони, если мы сегодня не поедем в Элктон, больше ты меня никогда не увидишь.
Он подошел к ней и шутливо потрепал за подбородок:
– Увижу, детка. Я же самый-самый. Кто может сравниться со мной? – Он пошел к двери. – И надень что-нибудь этакое – там будут газетчики.
