Она бросилась ему на шею. Лайон снова ее поцеловал, и она мысленно молила Бога, чтобы этот поцелуй никогда не кончался. Тело Энн дрожало от радости, которую давали ей его прикосновения.
Неожиданно Лайон разжал объятия, отодвинул ее от себя и, не отпуская, хриплым, но мягким голосом произнес:
– Энн, я очень хочу тебя, но решать тебе. – Он перевел взгляд на кольцо, сверкавшее у нее на пальце. – Поступай, как сама того пожелаешь. Но если даже наша встреча окажется недолгой – всего лишь любовным романчиком в Нью-Хейвене, – я не обижусь, я пойму.
– Лайон, я совсем не хочу, чтобы у нас c тобой был обычный отпускной роман.
– Сядь, Энн. – Он ласково подвел ее к краю постели. – Если бы я так о тебе думал, я ни за что бы об этом не заговорил. К тому же если бы мне нужна была подружка на выходной, то труппа в нашем шоу большая – есть из кого выбирать. Мне не пришлось бы уводить чужую девушку. На премьерах в Нью-Хейвене все как будто сходят c ума. Мы все окружены атмосферой всеобщего возбуждения, даже сумасшествия. Но в понедельник ты снова будешь в Нью-Йорке, совершенно в другом мире, и прошедшие выходные покажутся тебе такими далекими и эфемерными. Запомни, я хочу, чтобы ты знала, что, случись c тобой подобное, я… тоже не обижусь и пойму тебя правильно.
– Но что думаешь ты сам? – настойчиво спросила она. – Для тебя это тоже часть всеобщего безумия?
– Боже милостивый! – расхохотался он. – Ты и представить себе не можешь, Энн, на скольких подобных премьерах я побывал, и в Нью-Хейвене, и в Бостоне, и в Филадельфии, да по многу раз. Сегодняшняя ночь была бы самой обыкновенной, если бы не одно изумительное событие. Ты здесь, со мной!
Она протянула руку и кончиками пальцев нежно коснулась его лица:
– Я тебя люблю, Лайон.
– Тебе не нужно меня в том убеждать.
– Разве ты мне не веришь?
– Думаю, что в данную минуту ты говоришь правду. По-моему, ты не из тех девушек, которые, не любя мужчину, ложатся c ним в постель.
– Я действительно люблю тебя, Лайон, поверь мне. Я никому и никогда раньше не говорила таких слов.
Он встал и закурил сигарету. Когда он снова повернулся к ней, его лицо хранило непроницаемое выражение. Он пошел к двери и, взяв ее пальто, сказал:
– Я провожу тебя до твоей комнаты.
Ничего не понимая, она опустилась на кровать:
– Но, Лайон, что случилось?
– Я думаю, нам стоит немного подождать. Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя в понедельник, вернувшись обратно в Нью-Йорк.
– Не сомневаюсь, что по-прежнему.
– Но я не могу рисковать.
Энн медленно поднялась, в глазах у нее все плыло, когда она спросила:
– Ты в самом деле хочешь, чтобы я ушла?
– Господи, Энн, как я могу этого хотеть! Но будет лучше, если ты… а я…
Она не дала ему продолжать и смиренно, почти умоляюще сказала:
– Лайон… я хочу остаться.
Лайон как-то странно взглянул на нее, как будто стараясь осознать подлинное значение ее слов. Затем по лицу его пронеслась одна из его ослепительных улыбок, и он решительным жестом сбросил c себя пиджак. Он пересек комнату и, приблизившись к Энн, протянул к ней руки:
– Иди ко мне, моя золотая, прелестная девочка. Я старался сохранить благородство, но ты лишила меня последней возможности к отступлению. Дольше сопротивляться я не в силах.
Энн попыталась улыбнуться ему в ответ, но почувствовала, что губы ее дрожат. Он слегка обнял ее, но тут же отпустил. «А что теперь?» – лихорадочно думала Энн. Лайон уже развязывал галстук. «А что должна теперь делать я?» – продолжала размышлять Энн. Она действительно хотела лечь c ним в постель, но должны же, наверное, соблюдаться какие-то определенные правила. Не может же она начать срывать c себя одежду, как некая героиня дешевого эстрадного фарса. Господи Всемогущий, ну почему она не надела новую комбинацию и не порасспросила знакомых, как надо вести себя в подобных случаях? А он уже снимает рубашку. Ей надо что-то делать, не стоять же все время, как статуя…
Лайон расстегнул пояс и как ни в чем не бывало спросил, показав на дверь в ванную комнату:
– Тебе нужна раздевалка?
