Они поднялись на второй этаж и тихо вошли в номер Лючии. На пол полетели куртки, ботинки, свитера, белье… И наконец их горячие тела приникли друг к другу. В одно целое сплелись сила и нежность, биение сердец и гибкость молодых прекрасных тел.Оба хотели прочувствовать каждый миг их первой настоящей встречи, оттянуть главное мгновение. Морис оторвался от любимой и, удерживая жар страсти, нежно целовал ее всю, от глаз до пальчиков на ногах.— Я ничего не понимаю, что же это происходит… — бормотала она, наслаждаясь его горячими поцелуями. — Как все прекрасно! Дева Мария, прости меня…
— Наш самолет приземлился в аэропорту Вероны. Температура за бортом плюс 4 градуса.
Микрофонная скороговорка стюардессы прервала размышления Лючии, и она быстро начала складывать в сумку бутылочку с недопитой минеральной водой, недочитанную газету и красивое зеленое яблоко.
«Всего +4 градуса, — подумала она, — а час назад в Риме было +15. Вот что значит север да еще близость гор». Ей захотелось поскорее увидеть синие причудливые линии дальних альпийских хребтов, вдохнуть целительный горный воздух.
Паоло, провожавший ее до аэропорта, сдал в багаж ее спортивную сумку, поцеловал жену и сказал, что завтра улетает в Китай по делам фирмы и будет через неделю, как раз к ее возвращению.
— Счастливо покататься, — напутствовал он, — береги ножки, в следующем году поедем кататься вместе.
— Ты каждый раз так говоришь. — Она нежно погладила его по щеке и безнадежно махнула рукой. — А когда наступает время отъезда, у тебя всегда находятся дела.
— Нет-нет, обещаю точно, — оправдывался он, — в следующем году поедем вместе.
Она скорчила обиженную рожицу и, чмокнув мужа, отправилась в зону личного досмотра.
…В аэропорту Вероны она, как всегда, взяла напрокат внедорожник и, предвкушая приятное трехчасовое путешествие в любимые горы, стала рассматривать почти новенький «мицубиши паджеро». Удобно устроившись на сиденье, она пристегнула ремень безопасности и нажала на газ.
Часа через полтора равнинный пейзаж сменился пологими холмами, потом на горизонте показались те самые синие горы и у нее возникло приятное ощущение скорого свидания с чем-то неизбывно любимым и родным. Дорога вдоль быстрой речки Адидже начала петлять среди скал, которые становились все круче. После городка Беллуно Лючия заехала на бензоколонку и почувствовала, что не прочь взбодриться хорошим капучино. Она зашла в соседнее кафе, где в этот утренний субботний час сидели в основном лыжники, направляющиеся в горы на уик-энд, так же, как и она, решившие передохнуть перед трудной горной дорогой.
На стоянке вокруг придорожного кафе стояли их автомобили с большими футлярами для лыж и сноубордов на багажниках. Многие были с детьми, в том числе с трех-четырехлетними. В последние годы детей, с раннего возраста катающихся на горных лыжах, становилось больше. Наверное, родители стали смелее, а может, и беспечнее, не желая ограничивать себя в удовольствиях и не ждать, пока дети подрастут.
Она улыбнулась, вспомнив, как в прошлом году, спускаясь по «черной», самой трудной трассе, увидела малыша лет пяти в шлеме и больших очках (непонятно было, мальчик это или девочка), который, скуля от страха, скребся на лыжах по крутому, почти ледяному склону. Ребенку было страшно, но он мужественно спускался по сложной трассе. Поблизости не было видно никого, кто бы подстраховывал малыша. Только метрах в ста пониже находилась группа лыжников, в которой, возможно, и был кто-нибудь из его родителей, предоставивших своему чаду самому выпутываться из сложной ситуации. Лючии хотелось помочь малышу, но она, видя, что он хотя и чуть не плачет, но едет довольно уверенно, побоялась спугнуть, обратившись к нему. Что ж, может, это и правильно — с раннего детства приучать ребенка к трудностям жизни. Подумав немного, она решила, что, когда у нее будут дети, она скорее всего тоже станет воспитывать у них к самостоятельность и, уж конечно, на лыжи поставит лет с трех. Как и ее саму… бесстрашные родители. Теперь, в 26 лет, у нее уже был 23-летний опыт катания на горных лыжах.
Отстояв очередь за кофе и маленькой пиццей, Лючия остановилась с подносом в руках в поисках свободного места. И тут высокий молодой человек с короткими светло-русыми волосами, тоже с подносом, улыбнувшись, наклонился к ней, тихо сказал: «Синьора, прошу вас» — и кивком головы указал на столик, приглашая с собой. От взгляда его смелых серо-голубых глаз у Лючии на мгновение перехватило дыхание, но она тоже улыбнулась ему, благодарно кивнув. Идя за ним между снующими людьми, она все-таки успела «сфотографировать» женщину, сидящую за столиком, к которому направлялся пригласивший ее блондин.
Скорее ее можно было назвать дамой. Хорошо уложенные черные волосы, тщательный макияж, свежий маникюр на длинных ногтях — довольно трудно увязать все это с намерением кататься на горных лыжах. Скорее можно предположить, что она собирается в театр или, по крайней мере, на работу в солидный офис. Некоторую принадлежность к направляющимся в горы выдавал ее добротный тонкий шерстяной свитер.
— Спасибо за приглашение, — проговорила Лючия по-английски, ставя поднос на край стола и улыбаясь самой очаровательной улыбкой. — А то я уже собралась завтракать у подоконника. — Она сразу поняла, что эти милые люди — не итальянцы, но кто они, еще не разобралась. — Меня зовут Лючия, — сказала она, — я живу в Риме.
