Кейтлин и София нервничали и гадали, у кого из них ребенок родится первым, но, увидев однажды, как Кейтлин с Гидеоном медленно идут по фруктовому саду и как подруга опирается на руку мужа, София получила свой ответ. Разве что, подумала она, ее малыш родится в то же самое время, чтобы составить компанию ребенку Кейтлин. День выдался солнечным, яблони выбросили первые крошечные лепестки цветов, и Кейтлин то и дело останавливалась, чтобы полюбоваться ими.
«Она как будто боится, что больше никогда не увидит их», – прошелестел у нее в голове голос призрака Лавинии.
– Ступай прочь! Твое место – в могиле! – пробормотала София, яростно топнув ногой. Она не должна позволять себе подобные мысли. Когда Ванны переступили порог, она приветствовала подругу сияющей улыбкой:
– Что ж, Кейтлин, пришло время?
Та ответила:
– Думаю, да. Правда, я не уверена, поскольку никогда еще не рожала. Но схватки должны начаться уже скоро, не так ли? Я рада видеть тебя, Софи. На меня навалилось столько дел, что кажется, я не бывала здесь целую вечность. Теперь на хозяйстве остались Венера, Джек и Тоби – на тот случай, если появится плот с поселенцами или пожалуют охотники-трапперы. Рядом с тобой я чувствую себя лучше, Софи.
София тоже была очень рада видеть подругу и немедленно принялась показывать той новшества, появившиеся после ее последнего визита. На кухне в каменную дымовую трубу была встроена печь для выпечки хлеба. Теперь во время дождя вода не попадала внутрь дома. Дыры в крыше залатали дранкой, нарубленной тремя мальчишками, а с тыльной стороны было пристроено заднее крылечко, с которого открывался вид на сад и долину с участками, которые в качестве своей собственности разметили Сет, Нотт, Мешак и Руфус. Все они в преддверии весенних посевных работ переселились в свои дома, забрав с собой домашнюю утварь, которую разделила между ними София. Стоя на крыльце, София показала их хижины Кейтлин, заметив, что поднимающийся из труб дым внушает ей успокоение. Создавалось впечатление, что вокруг раскинулась целая деревня.
Анри, Гидеон, Сет, Руфус, Нотт и Мешак уехали в поле на лошадях, чтобы решить, какие культуры и где будут посажены, а Тьерри отправился на поиски стада бизонов, которое Гидеон выследил у входа в долину. С тех пор как Тьерри обнаружил кукурузное поле, брошенное соплеменниками Гидеона, они питались почти исключительно разваренной кукурузой, кукурузными же лепешками да дикой свининой. И хотя они были чрезвычайно благодарны тому, что эта еда уберегла их от голодной смерти, им хотелось разнообразить свой рацион. Гидеон показал им склон, на котором начал пробиваться лук, и Зейдия с Малиндой принесли оттуда полную корзину зелени.
У обеих женщин наступили редкие минуты отдохновения. Кейтлин принесла с собой немного сассафрасового[20] чая, а София по такому случаю достала из корзины под кроватью фарфоровые чашки, некогда принадлежавшие Анне де Болден. Они вдвоем по-дружески расположились на скамье, пристроенной сбоку на крыльце, пригласив за компанию Малинду, которая, по своему обыкновению, молча потягивала чай. Они часто забывали о ее существовании, и девочка могла часами молча играть со своей куклой, если ей не давали никаких поручений или рядом не оказывалось Джека. Они шили детскую одежду и обсуждали, как лучше всего дать подняться дрожжевому белому хлебу, если им когда-либо повезет настолько, что у них вновь появится белая мука, или как консервировать ежевику в меде, если им случится наткнуться на пчелиный рой. Над горами начали сгущаться тучи, и они надеялись, что мужчины не окажутся застигнутыми врасплох грозой.
Кейтлин то и дело умолкала, переводя дыхание и откладывая в сторону шитье. Наконец она отправила Малинду поставить горшок на плиту, чтобы вскипятить воду для новой порции чая, и сказала:
– Софи, ты пообещаешь мне одну вещь?
– Да.
– Если я умру, ты обещаешь присмотреть за ребенком? И за Гидеоном тоже?
– Не смей говорить о смерти!
– Но ведь женщины умирают при родах. Вспомни свою мать. Или мать Малинды. А ты единственный человек на всем белом свете, которому я бы доверила своего ребенка, если меня не станет.
– Кейтлин, перестань! Все будет хорошо.
– Но если со мной что-нибудь случится, тогда… мне будет легче принять, что на все воля Божья… Я вдруг испугалась, потому что не попросила тебя об этом раньше… Я не боялась смерти, когда поняла, что беременна, я просто была счастлива. Но… теперь я могу думать лишь о том, что на всем белом свете за ребенком и Гидеоном присматривать будет некому. И потому мне страшно. И я буду бояться не так сильно, если ты скажешь «да». Прошу тебя!
– Разумеется, я сделаю так, как ты просишь, если только Гидеон позволит мне. И… ты можешь пообещать мне то же самое?
– Конечно, если Анри согласится. Ох, Софи. – И они пожали друг другу руки, словно заключая пакт жизни или смерти.
А потом Кейтлин положила руку на свой огромный живот и нервно улыбнулась.
