Позади него лошадь с шумом набросилась на початки. Тьерри позволил ей съесть несколько штук, потом оттащил в сторону, чтобы у нее не начались колики, оттого что голодный желудок наполнился слишком быстро. Он едва сдерживался, чтобы самому не вонзить зубы в сухой початок, но, даже пребывая в тисках сосущего и неутолимого голода, он отдавал себе отчет в том, что сначала его нужно замочить и приготовить и только потом можно будет съесть. Он выламывал один початок за другим, распихивая их по карманам и за пазуху, чтобы увезти с собой, после чего взобрался на коня. Завтра они придут сюда с повозками и соберут весь урожай.
Он направил упирающегося коня в ту сторону, откуда они приехали. Обернувшись, он окинул последним потрясенным взглядом поле, чтобы убедиться, что оно никуда не исчезло; нет, он не выдумал его, да и сухие початки, царапающие ему кожу и сложенные за пазухой, отчего рубашка у него раздулась и он с трудом поднялся в седло, были вполне реальными.
И вдруг он замер. На дальнем конце поля ему почудилось какое-то движение – он разглядел чей-то темный силуэт на фоне снега. В нем мгновенно проснулся охотничий инстинкт. Кто это: индейцы или кугуар? Если так, ему придется спешиться и стрелять, поскольку усталая лошадь не сможет ускакать ни от кугуара, ни даже от индейцев. Но, вслепую нашаривая мушкетон, Тьерри заметил, что силуэт не идет по полю к нему, а медленно движется в другую сторону. За одним темным силуэтом показались другие. Он прищурился. Дикие кабаны! Они ели кукурузу! Приоткрыв от удивления рот, он застыл на месте, ошеломленный увиденным, слишком усталый, замерзший, истерзанный муками голода и потрясенный неожиданной находкой, чтобы поверить в то, будто свиньи были столь же реальны, как и кукуруза у него за пазухой. Он настолько ослаб, что не смог бы застрелить свинью и привезти обратно в поселение, но завтра или послезавтра они с Анри непременно вернутся сюда вместе с повозкой.
Они были спасены.
Тьерри закричал, а потом истерически захохотал во весь голос.
–
– Аве Мария, – ответило ему горное эхо. – Аве… ве… ве… рия… рия… рия… – И замерло вдали.
Наконец Тьерри нашел в себе силы подняться на ноги. Сев на лошадь, он медленно направил ее вверх по склону, предоставив самой выбирать усталый ритм движения. На вершине он развернул коня и оглянулся на кукурузное поле. Ему не хотелось расставаться с ним, пусть даже только до завтрашнего дня. Затем он устремил взгляд на запад, где горизонт уже не был серым, а искрился великолепными лучами заката – красными, золотистыми, розовыми и оранжевыми, ослепительно яркими, какими часто бывают зимние заходы солнца. И перед его глазами на мгновение предстал образ Девы Марии, окутанной языками закатного пламени. Вот она подняла руку в благословении и растаяла.
Тьерри протер глаза. Неужели ему действительно явилась Богородица? Он уже не сомневался в том, что это она привела его на кукурузное поле. Он смотрел, как яркие краски зимнего заката меркнут в сгущающихся сумерках. Перекрестившись, он принес торжественный обет. Когда-нибудь он вернется сюда, в долину с кукурузным полем и дикими кабанами, и приведет с собой священника, прихватив какую-нибудь святую реликвию или что-либо ценное. Он выстроит часовню в честь Девы Марии в благодарность за их чудесное спасение. И посвятит этой цели всю оставшуюся жизнь.
Три дня тому Гидеон привез немного семян кукурузы, тыквы, патиссонов и бобов для весеннего сева. Он стыдился того, что ему и другим мужчинам приходится выполнять женскую работу, но посев нельзя было доверить женщинам, поскольку они не имели ни малейшего представления о том, как это делается, что в полной мере относилось к Софии, Саскии и Венере. Кейтлин знала, но, пребывая на последнем месяце беременности, была слишком неуклюжа, чтобы ходить по полям и заниматься посевом.
Фактория «Ванн Стейшн» вместе с причалом располагалась на излучине реки между Лягушачьей горой и горой Лягушонок. Хижина, которую выстроил здесь Гидеон, уступала размерами «Лесной чаще», но была при этом благоустроенной и очень уютной. Все щели были плотно зашпаклеваны глиной с веточками, а стеганые лоскутные одеяла, зеркало, поднос с ивами и горшки со сковородками Кейтлин оживляли ее убранство. У Кейтлин все было готово для появления ребенка, и Гидеон в нужное время должен был привезти ее в «Лесную чащу».
