Брат Мерримен убедил свою тетку приобрести у Анри небольшой участок земли. Он собирался сначала возвести на нем небольшой домик для себя, а потом и церковь. Поскольку на это могло уйти какое-то время, пастор поселился в небольшой хижине рядом с «Лесной чащей», которая некогда была построена для Зейдии, но пустовала с момента ее смерти. Здесь он попытался убедить Софию покориться воле Господа, признать собственную греховную натуру и принять тот факт, что потеря ребенка была Божьей карой за ее прегрешения. Но София отказалась даже слушать его. К дальнейшему негодованию молодого священника, Анри, его хозяин, воздел свой католицизм подобно щиту и укрывался за ним, стоило брату Мерримену воззвать к нему с намерением обратить его в истинную веру и отвратить от идолопоклонничества.
Миссис Саншилл не рискнула поселиться вместе с ним: высокомерное и надменное поведение Софии изрядно охладило ее пыл. Вместо этого она предпочла на некоторое время обосноваться в кладовке Кейтлин, где по ночам спала на тюфяке, брошенном прямо на пол, а дни проводила с племянником. Природа наделила ее суетливой и беспокойной натурой, и, чтобы занять себя, она принялась убираться, готовить и приводить маленькую хижину в порядок, пока у брата Мерримена не лопнуло терпение. Не получилось у нее и заручиться расположением Софии, дабы убить время. Миссис Саншилл быстро поняла, что лучше оставить Софию в покое. Прибегнув к знаменитому высокомерию Графтонов и испытывая сильнейшую неприязнь ко вмешательству брата Мерримена, София одарила миссис Саншилл столь выразительным взглядом, что у той кровь застыла в жилах, когда она в недобрый час вздумала выразить свои соболезнования по поводу утраты Шарлотты, присовокупив к ним столь же ханжеский совет о необходимости смиренно принять наказание Господне. Миссис Саншилл не оставалось ничего иного, кроме как ретироваться, признав свое поражение.
Затем миссис Саншилл узнала, что Малинда беременна, причем была таковой еще в день своей свадьбы. После этого, к вящей досаде и негодованию Малинды, она повадилась регулярно наведываться в хижину Руфуса и читать ей бесконечные нотации о том, сколь немилосердно карает Господь тех, кто повинен в распутстве и похоти. Миссис Саншилл взяла себе за правило готовить еду и накрывать на стол, по-своему расставляя вокруг него стулья, проветривать тюфяки и постельное белье, скрести только что вычищенные Малиндой кастрюли и сковородки, несмотря на то что Малинда и сама прекрасно с этим справлялась. Она выжила собак из дома и безжалостно третировала Тоби. Ее пришлось едва ли не силой выставить за порог родильной комнаты – Саския и Кейтлин правильно истолковали умоляющий взгляд Малинды, который говорил: «Уберите отсюда эту женщину!» После этого Венера скрестила руки на груди и вытолкала миссис Саншилл за дверь со словами: «Мы позовем вас, если вы нам понадобитесь».
Затем миссис Саншилл принялась выказывать неодобрение тем, как Малинда обращается со своей дочкой, Малышкой Молли, названной так в честь матери Джека и Тоби. Миссис Саншилл хмурилась и негодующе качала головой, поскольку Малинда брала Малышку Молли на руки всякий раз, стоило той захныкать. Миссис Саншилл хмыкала и уверяла, что в ребенка вселился сам дьявол, потакать которому, как известно, негоже. Стоило Малинде отвернуться, как она хватала только что завернутую в пеленки девочку и начинала пеленать ее по-своему. Джек только смеялся, а Малинда однажды не утерпела, высунула язык, приставила большие пальцы рук к вискам и принялась сгибать и разгибать ладони, чем привела миссис Саншилл в неописуемую ярость.
Впрочем, вскоре Джек понял, что пришло время выстроить новое жилище для себя, Малинды и Малышки Молли, и неподалеку от хижины Руфуса появился новый четырехкомнатный домик. Не сумев получить в него доступ, миссис Саншилл продолжала суетиться и хозяйничать в хижине Руфуса, пока мужчины были заняты на полях и в кузнице. Она готовила, прибирала и мыла посуду, вываривала белье и штопала то, что нуждалось в починке, то есть почти все. Она извела мышей, которые до той поры мирно обитали в нижнем отделении буфета. С каждой неделей хижина становилась все опрятнее и чище, а у ее обитателей крепло осознание того, что избавиться от миссис Саншилл будет очень непросто.
– Пап, выгони же ее наконец! – умолял отца Тоби.
