София выпрямилась во весь рост и одарила молодого человека таким ледяным взглядом, что он тут же стушевался. Она не позволит, чтобы ее называли «хозяйкой», сколь бы отсталой ни была Вирджиния.
– Вы, сэр, должно быть, и есть тот самый священник. Как любезно с вашей стороны прервать свое путешествие. Могу я полюбопытствовать, к какой ветви веры вы имеете честь принадлежать?
– Брат Мерримен, Коттон Матер Мерримен, приверженец ковенанта, разумеется, к вашим услугам. Я всего лишь… долг… – Тут он вновь икнул, и София уловила запах яблочного бренди. Кейтлин сморщила нос и отвернулась к окороку.
За спиной нетвердо стоявшего на ногах пастора София разглядела Китти и Сюзанну, которые тоже покачивались и делали вид, будто икают. «О боже», – подумала София и сказала:
– Прошу меня извинить. – Оставив священника, она направилась к девочкам. – Немедленно прекратите! Это невежливо! – потребовала она.
Обе девочки выбежали наружу, повторяя слово «прелюбодеяние» вперемежку с икотой. На мгновение Софии захотелось, чтобы Анри завтра же увез Китти во Францию.
Священник с тоской уставился на окорок, но Кейтлин отмахнулась от него, как от назойливой мухи, заявив:
– Еще рано! Потерпите!
И он нетвердой походкой удалился.
– Надо начинать свадьбу, пока папа и Руфус не угостили пастора еще капелькой сидра, – проворчала Кейтлин, вытирая нож. – Я позову детей.
София перегнулась через перила и позвала мальчишек, которые показывали Шарлотте, Магдалене и Пич, как запускать камешки блинчиками по воде.
Миссис Саншилл, которую отодвигали в сторону всякий раз, когда она пыталась бесцеремонно показать женщинам, как можно сделать лучше, описывала Мэтти свою свадьбу с покойным супругом, начав с самого начала:
– В Нью-Гемпшире все делается с соблюдением приличий. Только после того, как мы дружили на протяжении трех лет, мистер Саншилл сделал мне предложение по разговорной трубочке[29]…
– Мама, тебя зовет Малинда, – замахала руками Китти из угла. – У нее сбоку разошелся по шву корсет, и она хочет, чтобы его зашила ты, а не я.
Малинда стояла на стуле, там, где ее оставили Саския и Венера, сказав, что вернутся через минуту, и показывала на дыру сбоку на своем корсете, боясь пошевелиться из-за булавок.
– Ох, Малинда! Сейчас я все исправлю. – София принялась быстро зашивать прореху, вынимая булавки одну за другой.
В дверях вновь замаячил Джек.
– Малинда, поспеши, священник уже набрался. Отец говорит, что нам лучше обвенчаться, пока он еще стоит на ногах. Идем! – Он протянул ей руку, чтобы помочь сойти вниз.
– Подожди! – София перекусила последнюю нитку, и Джек, положив руки на стройную талию невесты, опустил ее на пол. Они улыбнулись, глядя в глаза друг другу.
– Ты очень красивая, – дрогнувшим голосом пробормотал Джек. Малинда и впрямь выглядела настоящей красавицей. Платье нежно-голубого цвета оттеняло ее порозовевшие щечки, а волосы уже чуточку выбились из-под булавок. Он заправил их обратно. Малинда погладила его по щеке.
– У вас еще будет время, чтобы поворковать и полюбезничать. Идемте поскорее, если вы еще хотите пожениться. Священник долго не продержится! – провозгласил от дверей Руфус, подталкивая сына и Малинду ко входу в кладовку Кейтлин, украшенную ради такого случая жимолостью, кампсисом и вьюнком.
София сказала, что кто-то из мужчин должен подвести невесту к жениху, и поинтересовалась, кого она предпочитает: Анри или Гидеона? Малинда показала на Мешака.
Джек поспешил встать рядом с братом Меррименом. Здесь собрались все: Саския, Нотт и Кулли, который вымахал уже выше Нотта; Кейтлин с отцом, Гидеон, Брин и Рианнон; Венера с дочерями и Сетом; плотовщик со своей женой Кэти, которая ради такого случая надела шляпку и накинула на плечи шаль, а также миссис Саншилл с Мэтти, племянницей плотовщика. Трапперы держались позади, у стены, стараясь придать себе респектабельный вид. Все трое жевали табак, и теперь им отчаянно хотелось сплюнуть жижу.
Коттона Матера Мерримена с обеих сторон поддерживали Анри и Тоби, и, завидев жениха, он немедленно начал службу, осведомившись у Джека, желает ли он взять в жены… Джек остановил его. Малинда хотела войти в комнату не спеша. У двери она расправила платье, положила ладошку на локоть Мешака и улыбнулась ему. Мешак похлопал ее по руке, но сумел сохранить строгое и торжественное выражение лица. Он знал, что если бы попытался улыбнуться в ответ, то наверняка бы расплакался. Сердце у него буквально разрывалось от любви к этой девочке, которая давно стала для него дочерью. Малинда крепко стиснула ему локоть, показывая тем самым, что все понимает.
