– Мешака замучил ревматизм, – подхватила Сюзанна. – В кузне Руфуса Сета укусила гремучая змея. Они часто кусают его, но на этот раз он едва не умер.
– Малинда ждет еще одного ребенка, – сказала Китти.
– И Пейшенс Драмхеллер тоже! – Китти и Сюзанна звонко расхохотались. – А мы-то считали, что она слишком стара для этого!
– Ее племянник, священник, до сих пор живет здесь. Он женился на Мэтти, племяннице лодочника. Мэтти то и дело приезжала сюда на плоскодонке вместе со своими теткой и дядей, и мы с Сюзанной… в общем, мы помогли ему увидеть, какая Мэтти красивая, и… м-м… словом, лодочник отвел его в сторонку и поинтересовался насчет его намерений. Священник разволновался, а лодочник ему и говорит: «Ради всего святого, женись на девчонке». Мы сами слышали, как он это сказал, правда, Сюзанна? И тогда Мэтти уехала, чтобы сшить свадебное платье. Ну, то есть после того, как мы помогли ей привлечь его внимание и добиться предложения руки и сердца. И они поженились. – Сюзанна радостно хихикнула.
– Пастор Мерримен строит церковь. Мама его недолюбливает. Она грозилась, что пристрелит его, если он не оставит ее в покое после похищения Шарлотты. – Китти вздохнула. – Мы с Магдаленой часто гадаем, живы ли еще Кадфаэль и Шарлотта. Рианнон полагает, что живы. У нее бывают видения или что-то в этом роде. И вообще, она стала очень странной. Хотя, будь это так, мы бы уже знали. Гидеон не оставляет попыток разузнать о них хоть что-нибудь. Но маме стало лучше, и она почти похожа на себя прежнюю.
– Тоби все время говорит о налоге на чай и каких-то сыновьях, – заметила Сюзанна.
– «Сыновьях свободы», – подхватила Китти. – Папа называет их сбродом и чернью. Мама говорит, что это предательство и что их всех повесят. Стоит нам заполучить хоть клочок какой-нибудь газеты, там обязательно что-нибудь пишут о чае, налоге и «Сыновьях свободы».
– А Руфусу они нравятся, – возразила Сюзанна.
– Хочешь взглянуть на кое-что интересное наверху, в медвежьей пещере? – спросила Китти.
– Что может быть интересного в пещере? Мы там сто раз были, – зевнула Сюзанна. – Кроме того, там стоит ужасная вонь.
– Не скажу, ты должна увидеть это своими глазами. На закате.
Тут они услышали, как Венера окликает Сюзанну.
– Надо помочь маме с ужином. Ты идешь, Кулли?
– Если не возражаешь, я приду на ужин. А пока я хочу увидеть то, что намерена показать мне Китти.
Они встали, и Китти с Сюзанной принялись отряхивать юбки. Сюзанна перевела взгляд с Кулли на подругу, после чего молча развернулась и зашагала прочь.
– Ну и что там такого может быть? – поинтересовался Кулли, когда они уже поднимались по тропинке.
– Кое-что интересное. Это Стефания показала нам. Ее мать положила кое-что в пещеру. Сам увидишь, – отозвалась Китти, проворно и легко вышагивая перед ним. – Знаешь, я ведь и сама могу уехать. Папа вот уже многие годы только и говорит о том, чтобы увезти меня во Францию, а теперь, когда ему удалось продать столько земли Тамашу, он сказал, что мы можем уехать отсюда очень скоро. Он хочет, чтобы там я вышла замуж. Мама говорит, что предпочла бы, чтобы я вышла замуж за англичанина, но не возражает против того, чтобы папа увез меня. А он все время подчеркивает, что, оставаясь здесь, я не найду себе вообще никакого мужа. И закончу свои дни старой девой или стану женой торговца мехами.
– Ага! – сказал Кулли. – И какой же муж тебе нужен?
Китти остановилась и развернулась к нему лицом:
– Мне нужен ты! И ты сам знаешь, что нужен мне, еще с тех пор, как поцеловал меня перед отъездом. Я ждала тебя все эти два года. Я злилась на тебя, что ты так долго не возвращаешься, и сошла бы с ума, если бы ты женился на той женщине. Или застрелила бы тебя. Из маленького пистолета матери.
– Я знаю, Китти. Не думай, что я ничего не вижу. Я же обещал тебе перед отъездом, что вернусь за тобой, – сказал Кулли. – Не проходило и дня, чтобы я не думал, как горюет мама, не думал о тебе или о том, вернусь ли когда-нибудь.
– Мне нужно знать, Кулли, должна ли я ехать во Францию?
– Нет! – едва ли не в полный голос выкрикнул Кулли.
Глаза Китти наполнились слезами.
– Тогда что? Я хочу выйти замуж!
– Вот что, – ответил Кулли и заключил ее в объятия.
Они должны были попытаться и повторить тот поцелуй. И очень скоро, после долгой разлуки, им захотелось большего. Много позже, уже в медвежьей пещере, Кулли перекатился на спину и сказал:
– Так-так, какой сюрприз. Ты что же, держала здесь стеганое одеяло на тот случай, если я вернусь?
Облегчение и радость, которые испытывала Китти, были столь велики, что сдерживаться она более не могла.
– Я принесла его сюда, когда узнала о твоем возвращении. Не знаю, почему я так поступила. Это было неподобающе с моей стороны, – сонно пробормотала Китти, уткнувшись ему в плечо и думая о том, как хорошо от него пахнет.
Кулли пошевелился, чтобы обнять ее, и прочертил пальцем линию по ее телу от подбородка до пупка.
– А ты уже совсем взрослая, – сказал он.
– Полагаю, что после этого я действительно стала взрослой. – Китти, вздохнув, села.
Он притянул ее обратно к себе на одеяло.
– Я рад, что вернулся.
