То, что случилось потом, повергло их в трепет. Солнечные лучи осветили пещеру, проникнув внутрь через вход, отчего колонны засверкали и заискрились острыми лучиками света. Постепенно осветились и стены алькова, на которых проступили рисунки мужчины с головой птицы, крылатых животных и оленя со вздувшимся животом. На первые рисунки накладывались последующие, так что казалось, будто нескончаемая череда животных, птиц, мужчин и даже беременных женщин уходила вглубь пещеры, наполняя ее жизнью.
А потом Розалия воскликнула:
– Смотрите!
На стене над их головами виднелся отпечаток ладони.
– Это еще что такое? – пробормотала София. Красно-белый рисунок был таким отчетливым и свежим, словно был сделан совсем недавно. Какая-то сила вдруг заставила ее поднять руку и приложить к отпечатку собственную ладонь. Над ним виднелись слабые оттиски других ладоней, как будто целая раса людей оставила здесь следы своего присутствия, прежде чем раствориться в вечности.
За Софией приложила свою ладонь к отпечатку и Розалия, но тут солнце продолжило свое движение по небосклону, и его лучи перестали освещать стену. Отпечатки ладоней померкли и исчезли. Розалия содрогнулась всем телом.
– Здесь пахнет древностью. Самое подходящее место для святилища. – Она расставила маленькие фигурки на выступе скалы под отпечатком ладони, приглашая Богиню Многих Корон и ее дочь Кору вступить во владение их убежищем.
София никогда не отличалась особой религиозностью, унаследовав от отца здоровый скептицизм. И в церкви она лишь шевелила губами, делая вид, будто молится. Но теперь, ожидая, пока Розалия закончит странный языческий ритуал, ее вдруг захватила необычность происходящего. Танец Розалии укрепил и освежил ее душу, а сейчас, после случившегося в пещере, она почувствовала, как что-то дрогнуло и в ее сердце. У нее возникло ощущение, будто она просыпается после долгого сна, возрождаясь к жизни. София надеялась, что сумеет надолго сохранить это чувство.
Девочки проснулись и начали оживленно болтать о чем-то, словно птички, каждая на своем языке, не замечая того, что их матери хранят странное молчание, собирая вещи после пикника. Все так же молча они двинулись в обратный путь. Со склона они увидели Анри, который стоял на причале и смотрел вверх, на гору Лягушонок. Они помахали ему.
– Мне очень нравится ваша долина! – воскликнула Розалия. – Здесь просто чудесные закаты.
– Да, – отозвалась София, которая вот уже долгое время не обращала на них никакого внимания. – Роскошные. – И подумала: «А ведь они действительно такие».
Они стали осторожно спускаться по крутой тропинке.
– Анри отвезет вас на другой берег, – сказала София. – Я очень рада, что вы появились здесь, Розалия.
Кулли вернулся. Китти знала об этом, знала, что он вернулся еще неделю тому, но до сих пор оплакивал мать и не оправился от потрясения, вызванного ее смертью. Он избегал показываться ей на глаза, лелея свое горе, помогал Нотту и ухаживал за могилой матери, и Китти никак не могла решить, должна ли она первой подойти к нему или нет. Она понимала, что в любом случае лишь причинит себе боль, и решила выждать еще немного.
Через какое-то время Кулли отправился повидать Сюзанну, и Венера то обнимала его со слезами радости на глазах, то упрекала за то, что он не возвращался так долго.
Сюзанна же здорово разозлилась на него, когда он наконец появился у Ганноверов.
– Я не мог вернуться раньше, – заявил он.
– О чем ты говоришь, Кулли! Ты уехал, значит, мог и вернуться. Постыдился бы, – бросила она ему в лицо.
Высвободившись из объятий Венеры и разобравшись с галдящими девочками поменьше, которые тоже жаждали обвить его ручонками за шею, Кулли сказал:
– Давайте разыщем Китти.
Сюзанна сообщила ему, что бóльшую часть времени она проводит на фактории, отметила, как он вытянулся за то время, что его не было, и они втроем отправились вниз, на пристань.
Китти, Сюзанна и Кулли уселись на причале, как в прежние времена, когда они были еще детьми. Девушки болтали босыми ногами в воде, и Кулли, глядя на них, тоже решился снять чулки и башмаки и погрузил ступни в воду. Сюзанна тем не менее ясно дала ему понять, что по-прежнему злится на него за то, что он отсутствовал так долго. Китти же выглядела так, словно никак не могла решить, злиться ей на него или нет, и поглядывала на парня даже с некоторой опаской.
– Я не мог вернуться, во всяком случае сразу. Я расскажу вам, только поклянитесь, что никто больше об этом не узнает.
Обе девушки согласно кивнули, причем Китти с некоторым опозданием.
Кулли смотрел, как вода, весело журча, омывает пальцы ног девушки.
