Мария все чаще стала просить меня станцевать вместо нее, и, хотя у меня не было уверенности в том, что кто-нибудь захочет смотреть на мое выступление, я не могла отказать ей. Ближе ко второй годовщине рождения Стефании все танцы приходилось исполнять мне. А к третьему ее дню рождения Мария уже была мертва и похоронена под дубом на берегу реки. Тамаш был в отчаянии и плакал, как ребенок. Мы долго стояли лагерем у могилы Марии, прежде чем Тамаш наконец нашел в себе силы продолжить путь. Горе очень быстро состарило его. Он стал для меня отцом, и я была рада тому, что он не остался один. Мы со Стефанией старались заботиться о нем, как могли. Стефания любит лошадей – это помогало делу. Тамаш пообещал научить ее разговаривать с ними.
Но я не могла не думать о том, что буду делать, если Тамаш тоже умрет. Мы со Стефанией не могли вести кочевой образ жизни в разрисованном экипаже. Мне нужен был дом. Я давно оставила надежду, что Стефано последует за мной или что он еще хотя бы жив. Иногда надежда становится невыносимой. Если я должна жить дальше ради Стефании, решила я, то мне придется оставить свою прошлую жизнь и начать все заново. Я приняла решение, что не буду ничьей женой, кроме Стефано.
Местность, простиравшаяся вдоль Миссисипи, а потом и Тинасси, становилась все более дикой, а леса – все гуще. Поселенцев нам попадалось совсем мало, хотя иногда мы встречали охотников, трапперов и торговцев мехами. Время от времени мы видели индейцев, и, хотя до нас доходили ужасные истории о скальпировании и похищениях, при встрече они лишь выказывали интерес к нашему экипажу, гостеприимно принимая нас в своих деревнях.
Я не думала, что Тамаш решит осесть где-либо еще, кроме Вильямсбурга, но в то утро, когда мы прибыли в эту долину, он поинтересовался у мужчины на фактории, нет ли здесь свободной земли. Это был Анри, и вот теперь у нас есть дом. Люди здесь достаточно дружелюбны, и те, кого я считала рабами, на самом деле ими не являются. Они такие же землевладельцы, как и все прочие. Вы живете так же просто, как и крестьяне, и женщины мне очень нравятся. Но, кажется, я должна быть осторожна со здешними мужчинами, София.
София покраснела.
– Тамаш упрекнул меня, решив, что я начала флиртовать с Анри, когда речь зашла о медвежьей берлоге, и вы подумали то же самое. Уверяю вас, что ничего подобного не было. Мне всего лишь нужно было знать, где она находится. У меня нет ни малейшего желания флиртовать или хотя бы думать о другом мужчине.
Я попросила вас пойти со мной и выслушать мой рассказ в надежде, что вы станете моей подругой. В корзине у меня лежит богиня и ее исполненные по обету фигурки. Я хочу устроить святилище в ее честь в этой пещере. Вы мне поможете?
Столь необычная история привела Софию в некоторое замешательство, но Розалия рассказала ее так трогательно и подкупающе искренне, что София согласилась.
– Разумеется. Давайте я зажгу эти пучки сосновых веток, и мы хорошенько осмотримся.
Девочки тем временем заснули прямо на стеганом одеяле.
– Но сначала перенесем детей внутрь, подальше от входа, – предложила Розалия. Они укрыли детей своими шалями, зажгли сосновые ветки и выпрямились во весь рост, чтобы осмотреться. В холодной прохладе огромной пещеры их факелы отбрасывали танцующие тени на стены, которые становились выше по мере того, как они все дальше уходили от входа.
– Если здесь зимуют в спячке медведи, то я должна найти такое место, где они не смогут добраться до статуэток, – сказала Розалия.
– Гм, – обронила София, а потом воскликнула: – Смотрите! – Она подняла свой факел повыше. – Смотрите, Розалия, какая необыкновенная красота! – Свет их факелов отражался от великолепных каменных балюстрад и колонн, которые выглядели так, словно были сделаны из глыб разноцветного льда.
– Чем дальше мы забираемся вглубь, тем красивее здесь становится, – прошептала Розалия.
София сказала:
– Взгляните вон туда, на второй уровень. Там есть нечто вроде алькова. – Она показала на точку на стене пещеры. Слишком высоко не только для медведей, но и для людей. – Только как мы туда заберемся без лестницы?
– Смотрите, София, здесь как будто кто-то вырубил ступеньку в стене. А вон и еще одна, и еще. Как такое может быть?
София недоверчиво подняла факел повыше и действительно увидела похожие на ступеньки насечки, расположенные под углом и словно истоптанные множеством ног.
– Индейцы?
Женщины стали подниматься по ним босиком, внимательно глядя себе под ноги. Когда же они достигли алькова, он оказался чем-то вроде неглубокой пещеры, достаточно высокой, чтобы в ней можно было стоять, выпрямившись во весь рост. Розалия подняла факел над головой и сказала:
– Смотрите, на стенах виднеются какие-то рисунки. Думаю…
