А в августе Розалия предложила организовать небольшое торжество, чтобы хоть ненадолго забыть о войне, которая угрожающе нависала над ними со всех сторон. Близилось Ferragosto, Успение Пресвятой Богородицы на Сицилии. Они устроят пикник, а потом Тамаш сыграет на скрипке, чтобы все смогли потанцевать. Стефания пришла в полный восторг и принялась помогать матери готовить импровизированные сицилийские сладости и маленькие кексы с сушеными фруктами и медом. Кейтлин согласилась испечь свой излюбленный дрожжевой пирог и отправила Гидеона на охоту, чтобы тот подстрелил парочку странствующих голубей и оленя. Анри и Сет решили забить кабана и зажарить его на вертеле, а Венера испекла торт. Розалия приготовила пряный соус из помидоров, лука, дикого чеснока и топленого свиного сала, а потом сварила в кипящем сале маленькие кукурузные лепешки с сыром внутри, чтобы макать в него. Руфус принес перебродивший прошлогодний сидр, а Мешак – свое неизменное виски. Руфус и Сет договорились, что приведут с собой Нотта, которого приходилось теперь водить чуть ли не за руку, поскольку ему начали отказывать ноги и он почти потерял зрение. Сюзанна вместе с сестрами отправилась за виноградными лозами, полевыми цветами и первым мускатным виноградом, дабы украсить столы, которые Розалия накрывала на открытом воздухе. Она вплела в волосы цветки дикой розы, надеясь, что Френсис или Джорджи обратят на нее внимание и заметят, какая она красивая. Лучше бы, конечно, Френсис.
София заявила, что устала, и Китти предложила посидеть с матерью, но та отказалась, сказав, что подождет мальчиков, которые потом и отвезут ее на другой берег, пусть и немного позже. Она бы предпочла вообще не ходить туда, чтобы не столкнуться с Секондусом. Она уже встречалась с ним, когда навещала Розалию, которая жалела и поддерживала художника, но один вид потрепанного жизнью бедолаги в поношенном костюме и его злосчастное «Помни о смерти!» раздували в ней угли глубоко запрятанной скорби, причем всякий раз при встрече он принимался извиняться, отчего ей становилось еще хуже.
София вышла на крыльцо, глядя, как Китти с малышом садятся в лодку к Пейшенс и Завулону, и не уходила в дом до тех пор, пока не убедилась, что Кулли благополучно перевез их через реку.
В доме воцарилась странная и непривычная тишина, нарушаемая лишь редкими скрипами и стонами дерева. Смешно, но раньше она никогда не обращала внимания на то, какие они громкие. Френсис и Джорджи задерживались, но это не имело особого значения. Она отнюдь не спешила вновь увидеться с Секондусом, а посидеть немного в одиночестве и отдохнуть было так приятно.
Она взялась за свою корзинку для шитья. Снаружи донесся крик совы, хотя для них было еще слишком рано. Обычно совы появлялись здесь позже, к осени. Но нет, вот заухала еще одна сова.
Пожалуй, это означало, что зима будет исключительно суровой или еще что-нибудь в этом роде, если уж совы появились раньше времени. Чтобы не сидеть без дела, она принялась обметывать рубашку для маленького Генри, который быстро вырастал из прежних одежек. Как странно, подумала она, что маленький Генри – внук не только ее самой, но и Томаса. Как много всего произошло с тех пор, как она сбежала из дома Томаса вместе с рабами и Анри. Но все вышло совсем не так, как она планировала. Ей не удалось вырастить табак и разбогатеть. У нее не получилось вернуться в Англию. Каким-то образом она смирилась с потерей любимой дочери – горе все-таки не убило ее, хотя одно время она мечтала об этом. Она была потрясена до глубины души, узнав, что Китти ждет ребенка от Кулли, но, пожалуй, все обернулось только к лучшему. Китти была счастлива. И никуда не уехала.
«А я превратилась в пожилую женщину сорока трех лет, – с улыбкой подумала она. – И я перестала командовать всеми, как бывало раньше». Закрыв глаза, она уронила голову на руки и задремала, очнувшись только тогда, когда кто-то окликнул ее:
– Мама, мама!
– Френсис? Это ты? – Ах да, она ждет мальчиков, чтобы вместе с ними отправиться на праздник, вспомнила София. Но тут у дверей послышался какой-то скребущий звук. Она открыла ее, и через порог на пол рухнул Френсис со стрелой в боку. Еще одна торчала у него в спине.
– Мама, – попытался сказать он и умер. Позади него во дворе лежал Джордж, и она мельком увидела знакомое лицо…
София открыла было рот, чтобы закричать, но стрела опрокинула ее навзничь.
Стемнело, и было слышно, как на другом берегу Тамаш на скрипке наигрывает джигу. Анри уже решил, что София все-таки не нашла в себе сил для новой встречи с Секондусом. Сюзанна была разочарована тем, что Френсис и Джордж так и не пришли. Ужин был съеден, и теперь дети и взрослые дружно танцевали. Костер разгорелся очень ярко, и они не сразу заметили, что на склоне Лягушачьей горы тоже что-то горит.
А когда заметили, танцы моментально прекратились и все стали пристально всматриваться в ту сторону.
– «Лесная чаща»! – воскликнула Кейтлин. – Это же «Лесная чаща»! Гидеон, скорее! – Но Гидеон уже подбежал к своему каноэ, прыгнул в него и как сумасшедший заработал веслом.
