Один-единственный необдуманный поступок – всего лишь хотела на суженого погадать – и вся твоя жизнь летит в тартарары: ни доброго имени, ни друзей. Еще и события таинственные происходят! То в дом кто-то влезет, то слухи мистические распространяются...И как последствие: муж нежеланный. Эксцентричный, ни на кого не похожий... Раздражающий только видом, а ей с ним в дом новый ехать, жизнь совместную строить. И чем он станет в итоге: проклятием или спасением – одно только время покажет.
1 глава
Слова подруги звучали в ее голове: «Иди по дорожке до ангела с распростертыми крыльями, того самого, с отбитыми пальцами левой руки? Отсчитай десять шагов вправо и тут же остановись: могила старика Мосли будет прямо перед тобой. Хватай пучок жухлой травы и возвращайся назад!»
Все это звучало довольно просто посреди светлой гостиной, в окружении привычных вещей и давней подруги – среди серых надгробий церковного кладбища, под тусклым, едва различимым светом далекой луны даже дышать, не впадая в панический ужас, казалось ох как непросто.
Элизабет выдохнула облачко пара и ускорила шаг. До ангела с его едва различимыми в темноте белесыми крыльями оставалось не больше десятка шагов... Главное не паниковать, не позволить нелепым фантазиям испортить приложенные усилия, перечеркнуть все надежды.
День святой Агнессы бывает лишь раз в году, и она должна этим воспользоваться. Должна узнать имя своего нареченного... А, вернее, убедиться в верности собственных предположений и сердечной склонности. Оставаться в неведении дольше не было ни сил, ни желания...
Элизабет дошла до каменного ангела и ступила с дорожки вправо... Подмерзшая трава неприятно хрустнула под ногами, словно сухая кость переломилась, где-то заухал филин, зашуршало в кустах. Девушка стиснула края редингота и замерла на мгновение, прислушиваясь... Стук собственного сердца перекрывал сторонние звуки. Она пошла дальше…
Раз, два, три... На десятом шаге Элизабет снова остановилась.
«Хильде говорит, старик Мозли никогда не был женат, так и прожил всю жизнь бобылем, да и умер в полном одиночестве. Он то, что нам нужно, дорогая! Я разведала, где он похоронен... Найти будет несложно. Иди по дорожке до ангела...».
Элизабет отогнала голос подруги, упорно звучавший в ее голове, и наконец посмотрела под ноги... Казалось, стоит отвлечься, перестать глядеть по сторонам и что-то ужасное, воспользовавшись девичьей невнимательностью, набросится на нее из темноты. Трава на могиле покойного холостяка была не выше нескольких дюймов в высоту, покрытая слоем подтаявшего за день снега, она словно угадывала ее намерения и пыталась пресечь всякие попытки быть сорванной.
Девушка стянула перчатку и ухватила пучок рукою. Пальцы заломило от холода, но она все же не отступила: выдернула сразу несколько травинок и распрямилась с победным выражением на лице.
– Готово! – Ее даже в жар бросило на мгновение.
Теперь следовало вернуться назад, да не как-нибудь, а пятясь спиной вперед. Элизабет подумала, что ничего нелепее в жизни не делала, но Хелен настаивала на безоговорочном соблюдении всех элементов обряда.
Что ж, придется пятиться... Она улыбнулась и сделала несколько шагов в сторону каменного ангела. Ей бы только на дорожку выбраться, а там и до церкви рукой подать...
В кустах по левую руку что-то зашуршало.
Что это было? Элизабет замерла, буквально застыла. Хотелось бы верить, что мышь-полевка или другое мелкое животное, а не что-нибудь пострашнее. Нестерпимо хотелось развернуться, броситься со всех ног, однако нельзя: это испортило бы весь ритуал и ручаться за результат было бы невозможно.
– Эй, – позвала она едва слышно, – эй... Кто там... в кустах?
Тишина. Еще и луна, как назло, скрылась за облаками... Элизабет постояла прислушавшись, и только сделала очередной шаг, как шорох повторился... Совсем рядом. У самой земли... Словно кто-то вот-вот ухватит ее за подол платья.
У нее потемнело в глазах, и воздух залип в перетруженных легких – еще чуть-чуть и лежать ей бесчувственной прямо посреди серых могильных плит.
Элизабет развернулась и бросилась бежать. Все мысли о правильности-неправильности данного шага выветрились из ее головы... Начхать на глупый обряд. Она в два счета пронеслась мимо каменного ангела и устремилась в сторону церковной ограды. Так быстро она не бегала даже в детстве: «Леди не пристало бегать, моя дорогая. Ты не какая-нибудь уличная торговка», одергивала ее любящая маменька.
И вот она несется, словно какая-то простолюдинка...
С растрепанными волосами...
И ужасом в глазах.
Припадает руками к холодному камню и почти было выдыхает от облегчения, когда ощущает позади чье-то невидимое присутствие, чей-то взгляд, устремленный из темноты... Страшно до ужаса – даже волосы на голове становятся дыбом – но как это обычно бывает с Элизабет Хэмптон: отчаяние подхлестывает мужество. Она медленно, чуть дыша оборачивается.
Два угля горящих в темноте глаз глядят на нее с середины дорожки.
Два угля горящих глаз на некой огромной бесформенной тени, двинувшейся с места в ее направлении. Шаг другой, тре...
Элизабет зажмурила глаза и закричала.
Почувствовала взметнувший подол платья стремительный порыв ветра и руки подруги, обвившие ее шею.
– Лиззи, милая, это я, Хелен. Что произошло? С тобой все в порядке?
Она не сразу решилась открыть глаза, и, все еще словно опасаясь чего-то, уткнулась носом в волосы подруги.
– Здесь был кто-то, – прошептала едва слышно. – Кто-то в темноте.
