Он вынул тот самый ключ, возвращенный им Аддингтоном в свой первый визит, и положил его на столешницу.
Письмо, ключ, слухи про оборотней, похищенное кольцо Кэтрин... Все это складывалось в недоброе предзнаменование, игнорировать которое было неразумно. И Хэмптон принял решение: повертел ключ между пальцев и опустил обратно в ящик стола...
Снял со стены охотничье ружье и в сотый раз проверил наличие правильной пули.
День свадьбы ознаменовался для Лиззи головной болью и резью в глазах, в горле першило, как при простуде, сил не было подняться с постели – она ощущала себя разбитой и совершенно больной.
Так бы и пролежала до самого вечера даже не шелохнувшись. Однако в комнату вплыла тетушка Корделия и раздернула шторы на окнах.
– Хватит валяться, лежебока, день за окном, пора подниматься и приниматься за дело.
С этими словами она огладила складки свадебного платья. Они с Кэтти два дня подшивали подол (матушка Лиззи была выше на несколько дюймов) и доводили платье до совершенства... Ах, лучше бы оставили все, как есть: наряжаться для Аддингтона девушке хотелось меньше всего. Еще меньше хотелось расставаться с родимым домом: с этой комнатой, этими стенами. С лучшей подругой... С городом, в котором росла с самого детства.
Она не могла и представить, как оставит все это ради человека, которого с трудом выносила.
– Лиззи, деточка, – голос тетушки, неожиданно смущенный, заставил девушку поглядеть на нее, – есть вещи, которые, в отсутствие твоей матушки, я вынуждена затронуть, пусть и не по собственной воле. Однако тебя следует подготовить... к тому, что должно случиться. – Женщина смутилась и замолчала. Элизабет догадалась, что речь о том стыдном, что происходит между мужчиной и женщиной (она улавливала намеки во французских романах, которыми тайно зачитывалась) и тоже невольно покраснела. Она не знала подробностей, да и боялась узнать – смущение тетушки так и вовсе перепугало ее. – Мужчины, – тетушка была замужем очень недолго, два года, не более того, – ты должна это четко усвоить, имеют некоторые потребности, которые нам, женщинам, могут показаться несколько непристойными, даже отвратительными... Однако такова цена материнства и... семейного счастья, если ты хочешь. – Она тяжело сглотнула. – Животные страсти, управляющие мужчинами, должны быть удовлетворены доброй супругой, дабы у них... – она стиснула руки, – не возникло естественной надобности удовлетворить их в другом месте.
Лиззи совершенно ничего не понимала из тетушкиного хитросплетения слов, представляла только оголодавшего зверя, с ощеренной мордой, пожиравшего бедного кролика. И это было отвратительно! Ей так не хотелось быть бедным кроликом, отданным на растерзание дикому зверю...
Миссис Сэттон же продолжала:
– Лучшее, что может сделать девица в свой первый раз, – закрыть глаза и не двигаться. Представить что-нибудь приятное: пикник в доброй компании или новую шляпку, подаренную супругом, – все остальное, пусть и болезненное, однако необходимое, свершится скорее, коли ты этому уступишь. Позволь мужчине действовать на свое усмотрение, и все закончится в считанные секунды.
Женщина вздохнула и, схватив брошенный на туалетном столике журнал мод, обмахнулась им, словно веером. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели, племянница так и не поняла причины ее волнения.
Пролепетала только:
– Не пора ли нам собираться? – И обрадовалась стуку в дверь. На пороге появилась Кэтти с водой для умывания.
– Хозяин велел передать, что ждет вас к завтраку через полчаса, – сообщила она. – Просил поторопиться.
– Поторопиться, придумал тоже! – возмутилась почти пришедшая в себя миссис Сэттон. – Нельзя торопить невесту в столь важный день. – И распорядилась: – Неси рубашку, ту, новую, с кружевами.
И они с Кэтти принялись облачать Лиззи в ее свадебное платье.
... Бедная Лиззи, после таких подготовительных слов я бы страшилась первой брачной ночи пуще прежнего! Однако, именно так и в то время и считалось: перетерпи, зажмурь глаза... Необходимое "зло" свершится скорее.
13 глава
Элизабет полагала, что церковь будет пуста: ни друзей, ни знакомых – только скорый обряд, и все завершится. И удивилась, заметив улыбающееся лицо Хелен с одной из передних скамеек церкви... Ее родители и сестра, Паттерсоны и Гленмуры – добрая половина Колчестера и иже с ними – заполняли церковь до самой последней скамьи.
И все улыбались, глядя, как она под руку с отцом, под звуки органной музыки, направляется к пастору Ридингу и своему нареченному жениху.
Аддингтон был одет в идеально сидящие на его статной фигуре черные фрак и бриджи ослепительно белого цвета. Пуговицы его столь же белоснежной рубашки переливались в свете свечей, и Лиззи подумала, что он был бы весьма недурен собой, кабы не отвратительные черные очки, которые он не снял даже ради свадебной церемонии.
