– Я взял тебя в жены, потому что люблю тебя. И это уже не изменить, понимаешь? Ни Меган, ни дитя, которое она носит под сердцем, не повлияют на мое решение. Я позабочусь, чтобы они ни в чем не нуждались. Ничего большего Меган от меня не добьется. Что до ребенка… Я буду относиться к нему так, словно он действительно мой.
Его голос был так нежен… Я снова пискнула, и Лиам засмеялся, назвал меня «поросеночком», вынудив пусть слабо, но улыбнуться в ответ.
– А теперь признайся, – продолжал он, заставляя смотреть ему в глаза, – скрываешь ли ты от меня еще что-то, что мне нужно знать? Я уже не сержусь на тебя за то, что ты не сказала мне о беременности Меган, но я бы хотел, чтобы впредь ты ничего от меня не скрывала.
Еще что-то? «О Лиам, у меня есть секреты, которые я не могу тебе открыть! – мелькнула горькая мысль. – Но они заперты в самых темных уголках моей души, потому что я очень хочу о них забыть». Только теперь я поняла, что некоторые события женщина забыть не может. Никогда.
– Меган тебе угрожала?
Я кивнула.
– Ей придется объясниться перед Джоном. А Исаак? Я знаю, что он ни на шаг от нее не отходит, и временами мне даже кажется, что он только о ней и думает. Он готов изничтожить любого, кто осмелится обидеть его ненаглядную сестренку… Хм… Скажи, он говорил тебе что-то обидное?
Я вздрогнула. Лиам это заметил и притянул меня к себе еще ближе.
– Если этот негодяй хоть пальцем к тебе прикоснется, он дорого за это заплатит. Он или любой другой, кто станет тебя донимать, Кейтлин! Знай, тебе нечего бояться.
Лиам говорил совсем тихо, словно бы про себя, потом стал осыпать поцелуями мое лицо. Рука его отыскала мою руку, и он прижал ее к губам.
– Ты,
– Думаю, да, – прошептала я, млея от прикосновений его второй руки, которая ласкала мое тело.
–
Лиам смотрел на меня из-под полуопущенных век. И вдруг он схватил меня за запястья, развел мои руки в стороны и прижал к матрасу, а потом лег на меня сверху.
– Кейтлин, никогда не сомневайся в моих словах!
Я так и не поняла, хотел ли он этим успокоить меня. Или же то было предостережение. Он пылко прижался губами к моим губам и заставил их приоткрыться. Мгновение – и Меган, и моя ревность были забыты. Я страстно извивалась под его обжигающе горячим телом и со стоном развела бедра, когда он вошел в меня.
Мы проснулись на рассвете от ужасного шума. Кто-то с такой силой тарабанил в дверь, что Лиам спрыгнул с постели и побежал открывать, даже не успев прикрыться. Со своего места я не видела, кто стучал, но узнала удивленный голос Сары, которая никак не ожидала увидеть брата нагим. Через пару минут Лиам вернулся в спальню. Вид у него был мрачный, и он сразу начал одеваться. Судя по всему, случилось что-то серьезное.
Я посмотрела на него вопросительно, не скрывая своей тревоги.
– Меган! Она не пришла домой ночевать. Эффи места себе не находит от беспокойства. Мы все идем ее искать.
– Господи! – прошептала я, представляя себе самое страшное.
Лиам, повернувшись ко мне, грустно произнес:
– Если ты думаешь о том же, что и я, помолись за нее, Кейтлин!
Он поцеловал меня, взял пистолет и нож и вышел в рассветный туман.
Больше четырех часов подряд мужчины прочесывали холмы и заросли вереска, осматривали пещеры и шарили баграми в реке. Густой туман затруднял поиски, а территория, которую предстояло обыскать, была так огромна, что на это могла уйти целая неделя. И нигде следов прекрасной Златовласки… Она словно бы растворилась в воздухе. Эффи совсем извелась от тревоги.
Лиам с несколькими мужчинами вернулись в деревню спросить, не знает ли кто, где Меган имела обыкновение бывать. Но никто не смог им помочь – Меган всегда гуляла одна. Исключение она сделала всего один раз, для меня. Я повела поисковую группу к подножию горы Сгор-на-Сих, которую жители Карноха называли Пап-Гленко. Она возвышалась над озером Ливен. Мы искали Меган в окрестностях горы не меньше часа, когда Исаак вдруг вспомнил, что на северном склоне есть пещера.
Мы разделились на две группы: первая отправилась исследовать берега озера с восточной стороны, а второй предстояло осмотреть ту самую пещеру. Судя по уверенности, с какой Исаак прокладывал путь, он прекрасно знал это место. Я наблюдала за ним, пока мы поднимались по извилистой тропинке. На лице его читалось смешанное чувство презрения и ненависти. Не раз я замечала обвиняющие взгляды, которые он, ни от кого не таясь, бросал на нас с Лиамом. Мне даже пришла в голову мысль, что он, возможно, хочет заманить нас в ловушку. Лиам не отставал от меня ни на шаг, поддерживая, когда камень выскакивал у меня из-под башмака или когда я поскальзывалась в лужах грязи, часто встречавшихся на нашем пути.
