Исаак едва не сходил с ума. Он сошел с тропинки и приблизился к месту, где его сестру, судя по следам, втащили в лодку. Он снова и снова повторял этот путь, ругаясь и пиная землю носком башмака. В яростном порыве он отшвырнул с тропинки кусок коры, которая улетела в кусты. Что-то с металлическим стуком ударилось о камешек. То была латунная брошь – из тех, которыми мужчины закалывают плед. Исаак выругался, вынул из ножен свой кинжал и поднял его к небу.
–
Крик отразился от глади озера, прокатился по холмам, отозвался на склонах Пап-Гленко. Вердикт Исаака пал на долину, и его последствия обещали быть тяжкими. Мы замерли на месте, словно опасаясь, как бы смертоносная ярость Исаака не обрушилась на наши головы. Клинок рассек воздух и вонзился в песок, в том месте, где лодка соскользнула в воду.
– Ад ждет тебя, Эуэн Кэмпбелл!
И он застыл так, стоя на коленях и сжимая обеими руками рукоять кинжала, торчащего из красного от крови песка. Плечи его тряслись от рыданий.
Я сидела в вересковых зарослях, прислонившись спиной к камню, и размышляла. Лиам стоял в нескольких шагах от меня со скрещенными на груди руками и смотрел на озеро. Я знала, что мыслями он далеко.
– Ты тоже думаешь, что это Кэмпбелл убил Меган?
– Кейтлин, я не знаю.
Ему не хотелось разговаривать. Возможно, ему казалось, что в случившемся есть и его вина. Он подошел ко мне и присел на другой камень.
– Но остальные думают так.
– Все говорит об этом, да и брошь потерял точно кто-то из Кэмпбеллов. Но где доказательства, что это брошь убийцы? Или что она принадлежала Эуэну Кэмпбеллу?
Я посмотрела на мужа. Он оперся локтем о колено и потер глаза. Я взяла его свободную руку и положила себе на бедро.
– Лиам, ты тут ни при чем.
– Знаю,
Лиам грустно посмотрел на меня.
– И ребенка мне тоже жалко, – тихо-тихо произнес он.
Потом пожал плечами, высвободил руку и встал.
– Пора возвращаться.
– Я тебя догоню.
Тяжелой походкой Лиам направился к деревне, а я все не могла отвести глаз от черных вод Ливена. Туман рассеялся, но печальное небо так и осталось серым. На песок упали капли мелкого дождя, смывая невинно пролитую кровь. Я тоже чувствовала себя виноватой, но не плакала. Теперь, когда Меган исчезла, моя жизнь обещала стать проще. Однако покой все не приходил ко мне. Меган по-прежнему бродила вокруг моего счастья, выслеживала, ждала момента наброситься и вырвать его у меня из рук. «Кейтлин, она мертва!» – повторяла я себе снова и снова. Мертва? Может, и так, но ведь не похоронена…
Два грустных дня прошло с тех пор, как стало известно о смерти Меган. Томимый жаждой мести, Исаак ушел в горы, оставив Эффи наедине с ее горем. Отныне прекрасная Златовласка, холодная и бездыханная, покоилась на дне озера. На третий день выглянуло солнце, такое яркое, что тоска сама собой рассеялась. Жизнь снова вступила в свои права.
Мужчины занялись ловлей селедки, серебристые косяки которой несколько дней назад исполосовали темную водную гладь озера Ливен. Рано утром Лиам уплыл вместе с остальными, а я стала помогать женщинам деревни чистить и расставлять специальные столы, на которых нам предстояло сначала разложить, а потом и разделать рыбу, нанизать ее на веревки и подвесить в домах на потолочных балках, над очагом, чтобы она как следует прокоптилась в едком торфяном дыму.
В то же утро Сара подарила мне
